Луч - Даниил Туровский Страница 62

Никто из них не выглядел старше тридцати, не было инвалидов, вроде бы даже людей в очках.

Они выехали на набережную, переехали через мост. Началась более старая часть Москвы: деревянные небоскребы и здания, похожие на дворянские усадьбы XIX века. На многих были неоновые вывески – вроде бы на старославянском.

Заехали в сквер около Красной площади, там находился его отель. Встречающие предложили ему пока отдохнуть и часов через пять встретиться на ужине.

– А завтра устроим первую встречу по нашему вопросу, – сказал Федор, белобрысый мужчина лет тридцати, который в дороге объяснил, что будет сопровождать его всю поездку. – Всё начнем обсуждать по существу.

– Договорились.

И вот Ивановский в номере. Медленное дыхание чуть успокоило, надо было связаться с руководством. Они долго думали, как это делать безопасно и без прослушки. Думали, чтобы он выкладывал в местной соцсети зашифрованные символы, о которых они заранее договорятся («белый квадрат = на месте, никаких проблем»), но решили, что любой план был бессмысленным: он будет под такой слежкой, что они заметят любой его трафик, даже если он выложит что-то анонимно. Да и скрывать цель своего приезда он, по сути, не собирался.

Ивановский открыл всеобщий международный мессенджер. Он появился благодаря ООН в 2030‐х, когда государственная интернет-цензура совсем вышла из-под контроля и в западных странах, а мир окончательно потерялся в пропасти непонимания между странами, сообществами, радикализированными меньшинствами.

Мессенджер работал даже в самых подсанкционных странах и гарантировал право на общение каждому на Земле. Он позволял отправлять только личные сообщения, в нем не было каналов или групповых, даже семейных, чатов, главных мест распространения пропаганды и конспирологических теорий.

Он отправил: «На месте, пока никаких проблем».

Через несколько секунд увидел ответ: «Приняли».

Написал родителям, что все хорошо. Они отправили сердечко.

Ивановский подошел к окну. С двадцатого этажа открывался вид на всю Москву. Он снова, как в машине, застыл, рассматривая город. Он выискивал глазами район и дом, в которым десятилетия назад, до эмиграции, жили его родители, но пока не смог его найти. Может, получится дойти туда, если будет время. Он прилег на кровать и тут же заснул.

* * *

Ресторан находился в самом центре Москвы, на пересечении двух бульваров. Один из них поднимался на холм, где виднелась церковь с золотыми куполами.

– Оттуда лучшие закаты, каких не бывает нигде, – сказал Федор, заметив, куда смотрит Макс.

Внутри ресторана повсюду стояли настоящие деревья: и ели, и березы, и даже вроде бы небольшие дубы; горела печь; висели картины, кажется, Врубеля.

Его угощали треской с лисичками и картофельным пюре, печеными яблоками с гребешком, овощами с ароматом дымка, лепешкой с говяжьим тартаром с красной икрой, манником с сорбетом из ряженки и чем только еще нет. Вкуснее всего оказалось домашнее масло с пригаркой, его посоветовали намазать на теплый черный хлеб.

Он осматривал зал: за каждым сидели счастливые молодые люди. Для них будто не существовало никаких проблем.

Четыре человека из его группы сопровождения разговаривали друг с другом. Ивановский, пытаясь завязать разговор, сказал, что в восторге от того, как тут все выглядит. Федор ответил, что Макс еще мало видел, можно будет на днях поездить по Москве или по небольшим соседним городкам.

Они снова перешли на русский. Ивановский выхватил, что они обсуждают какой-то музыкальный фестиваль в Нижнем Новгороде, на который обязательно надо ехать, только вот осталось решить, в каких нарядах – золотого века или серебряного?

Ивановский наконец дозрел, чтобы заговорить о главном.

– А расскажите, – сказал он на английском и добавил на русском «пожалуйста», – как же это все происходит? Вы тоже все его применяли? Это укол? Или таблетка? Или что?

Они по-прежнему улыбались, но замолчали.

– А об этом, наверное, лучше на встрече. – ответил Федор. С ним говорил только он. – Чего сейчас о делах? Да и мы не специалисты.

– Ну ладно, – Ивановский не стал настаивать.

Все-таки в чем-то тут, кажется, жили как раньше: как бы не сказать чего лишнего.

* * *

За ним обещали заехать в восемь утра. К четырем утра он так и не смог заснуть. Ивановский волновался: если все получится, он станет героем для всего западного полушария, да и вообще большей части мира. И для себя самого тоже – потому что это изобретение исправит и его, вылечит, так что он не умрет через пару лет, как сказал обычным субботним утром его семейный врач.

Ивановского от волнения тошнило, он уже вывернул из себя всю потрясающую еду, которой его угощали в ресторане. Потом начали выходить слюни и, кажется, внутренности. Тошнота вроде бы отпускала, но стоило вспомнить о предстоящем разговоре с руководителями России, как она накатывала снова.

Очень нужно было поспать, хотя бы эти три с чем-то часа. Чтобы не выглядеть как то, что он только что отправил в ведро.

Будильник прозвенел в 7:50. В первые секунды Ивановский не понимал, где находится. Потом подумал, что уже опоздал. Вскочил, посмотрел на время. Быстро умылся, оделся, взял рюкзак и выскочил из номера. В фойе на первом этаже пока никого не было.

Никто не появился и через полчаса, и через час.

Он ходил по залу, повторяя в голове начало речи, которую собирался произнести на встрече:

– Мы очень ценим, что вы согласились встретиться. Как вы знаете, я представляю США, Евросоюз, Великобританию, Австралию, Канаду и Японию. Я приехал, чтобы донести слова руководства этих стран: мы крайне заинтересованы в обмене информацией или покупке вашей разработки, вашего лекарства Z.

Ну а дальше как пойдет. Ему прописали сценарии, как реагировать на их ответы и просьбы (чаще – брать время на связаться, чтобы совместно обсудить).

Обрывки информации о некоем суперлекарстве начали появляться больше трех лет назад. Информации было мало – к 2039 году Россия стала полностью изолированной страной, которую весь мир считал империей зла. Военные действия расширились на полконтинента и шли безостановочно почти 30 лет. Примерно везде россиян считали худшими людьми на планете и не пускали ни в одну страну. Из самой России при этом можно было выехать, только дальше ехать было некуда.

Осенью 2039 года из России начали появляться отрывки видео и сообщения о том, что некое лекарство замедляет старение, омолаживает, восстанавливает все разрушенные ткани, избавляет организм от состарившихся и