Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест Страница 60

Я буду делать все, что он скажет. Перестану себя жалеть и буду возвращаться в тренировочный зал даже без него. Все это только для того, чтобы в конце концов хорошенько вмазать этому самовлюбленному придурку.

* * *

Месяц в таком ритме сведет с ума кого угодно, но есть в этом определенный плюс. У меня не остается сил на мрачные мысли.

Я уяснила, что задавать вопросы про Лео бесполезно – от меня либо отмахиваются, либо отбиваются дурацкими отговорками. Они твердят, что ищут, но я прекрасно понимаю, что искать человека, пропавшего больше месяца назад, с такой же силой, как вначале, никто не будет.

Да и зачем им это? Лео не книгоходец. Они никогда его не видели, а меня уже заполучили. Сомневаюсь, что они вообще продолжают поиски.

Необдуманное желание бросить все и уйти не выдерживает никакой критики. Мне некуда идти, а здесь есть Берт, Лора и Марк. Даже грубый, вечно сыплющий оскорблениями Эрик лучше неизвестности и одиночества.

Остается только плыть по течению, но я убеждаю себя, что все не напрасно. Нужно усердно заниматься, хвататься за любую информацию и вкладывать все силы в учебу. Только так у меня есть шанс если не найти Лео, то хотя бы разобраться в том, что произошло.

Я четко следую своему решению. Даже на уроках госпожи Брик не позволяю себе отвлекаться, а к «Особенностям работы с утечками» проникаюсь искренним интересом. Господин Вознесс как раз рассказывает о треснувшем фантастическом бестиарии, из которого хлынули орды тварей. Хочется узнать, как Академии удалось справиться с такой бедой и скрыть все от людей, но сосредоточиться не выходит.

Взгляд то и дело соскальзывает к окну рядом с партой. На улице ласково греет солнце, весна уже в самом разгаре. Ласковое тепло манит к себе, клумбы заполняются всполохами роз и тюльпанов. Легкий ветерок покачивает ветви сирени и цветущих яблонь и слив. Желание оказаться на улице и вдохнуть полной грудью вытесняет всю тягу к знаниям.

Звонок – мое спасение. Господин Вознесс окидывает класс задумчивым взглядом и, поправив очки на переносице, заявляет:

– Подумайте, какие ошибки допустила Академия в этой истории, и оформите свои мысли в письменном виде. Не очень много. Страниц пять.

По классу пролетает мученический вздох. Я бы к нему присоединилась, но ничего удивительного не происходит – господин Вознесс требовательный и всегда дает объемные задания, но они хотя бы не нудные. Да и он так подробно и четко все объясняет, что сформулировать свое мнение можно по любой заданной теме.

Я бросаю последний взгляд за окно, обещая себе обязательно выйти на улицу хотя бы вечером, и запихиваю в сумку тетради. Уже на пути к выходу господин Вознесс меня останавливает:

– Теодора, задержись, пожалуйста, на пару минут.

Последний ученик выходит из класса, а я останавливаюсь возле преподавательского стола, тоскливо глянув в окно. Господин Вознесс вытаскивает из портфеля исписанную бумагу и кладет ее на стол, подвинув ко мне. Мое последнее сочинение. Будет ругать?

– Интересный взгляд, – заявляет он, руша мои опасения. – Ты делаешь успехи. Все-таки втянулась в учебный процесс?

Сложно поверить, что кого-то из преподавателей это волнует. Они все абсолютно убеждены, что я должна приходить в полнейший восторг от одного только факта, что мне разрешают здесь учиться.

Неопределенно передернув плечами, я выдавливаю из себя:

– Пытаюсь подстроиться.

Едва ли господин Вознесс ожидал такого ответа, но это не мои проблемы. Я тоже ждала от Академии иной помощи. Все мы в итоге получаем не совсем то, что хотели. Ничего не поделать.

Редкие широкие брови сводятся, и господин Вознесс понимающе кивает:

– Но тебя что-то тревожит, верно? Все еще беспокоишься о брате?

Словно тоненькая кривая иголочка впивается прямо в сознание. Я вскидываю голову, перестав слепо сверлить взглядом клетчатый узор на костюмной ткани, и выпаливаю:

– Все еще? Серьезно? Он – мой брат, и я понятия не имею, что с ним произошло. Может, он сейчас где-то…

– Присядь, Теодора, – спокойно велит господин Вознесс. – Незачем так горячиться. Я тебе не враг.

Я закатываю глаза и поджимаю губы. Словно его слова что-то меняют. Сказать можно что угодно.

Медленный выдох помогает успокоиться. Вознесс – не тот, на кого стоит сердиться. Он ни в чем не виноват, и я покорно опускаюсь на выдвинутый стул. Господин Вознесс продолжает:

– Старший Совет был бы мной недоволен. Они считают, что нужно поддерживать в тебе веру в лучшее, но, как по мне, это жестоко. – Он опускается напротив и, длинно выдохнув, все-таки произносит: – Подумай сама. Какие шансы найти человека спустя столько времени?

Мой стиснутый кулак врезается в деревянную столешницу, и чашка с водой подпрыгивает, обиженно звякнув. Я сжимаю челюсти и восклицаю:

– Нет! Хотите сказать, что он мертв? Я не собираюсь в это верить.

Мой непозволительный всплеск эмоций не смущает господина Вознесса. Он твердо встречает мой взгляд и приподнимает плечи.

– Может быть. А может, нет. Кто знает? У нас нет никакой достоверной информации.

Вот это открытие. Я буквально прозрела.

До того, как я успеваю фыркнуть и закатить глаза, господин Вознесс наклоняет голову и продолжает:

– Подумай о том, сколько людей могут воспользоваться твоим неведением и попытаться манипулировать тобой.

Я осекаюсь, мгновенно растеряв все раздражение. Я ждала очередных бессмысленных рассуждений и легкой снисходительности, но господин Вознесс серьезно смотрит на меня и тяжело вздыхает, продолжая:

– Я не хочу сказать, что тебе нужно забыть о брате и отказаться от надежды. Вовсе нет. Но, возможно, стоит подумать и о себе? Прислушаться к своим желаниям. Чего ты хочешь?

Да что это за вопросы такие отвратительные? Нет у меня ответа. Его и не было никогда. Раньше мне казалось, что я хочу забраться в свой укромный одинокий мирок и не вылезать из него, но где-то в глубине души я знаю, что уже не готова вернуться к такой жизни.

Неуверенное пожатие плечами – все, на что меня хватает, и я задумчиво кусаю губу. Признавать, что ты совсем не разбираешься в своих желаниях, – худший способ произвести впечатление. Если господин Вознесс и хотел мне помочь, то сейчас я четко дала понять, что не на что тут тратить время и силы.

Вопреки всем опасениям, господин Вознесс не выглядит разочарованным. Он задумчиво кивает и проводит пятерней по жестким волосам, протягивая:

– Вот, значит, как? Ты уже немного разобралась в системе Академии? Может, выбрала что-то? – Легко распознав мою растерянность, он быстро добавляет: – Что-то же заинтересовало тебя больше остального?

Единственный вопрос, на который я