Поединок сердец - Тессония Одетт Страница 57

Ее глаза наполняются слезами, и она прижимает руку к сердцу.

– Я буду повторять эти слова всем, кто согласится слушать, чтобы похвастаться.

– Пожалуйста, хвастайтесь сколько душе угодно, – с легким смешком отвечаю я.

С последним взмахом руки Джемма удаляется, а я присоединяюсь к своим спутникам в поезде.

Наш следующий пункт назначения – один из самых северных городов Фэйрвэйва. Это город, о котором я читала в брошюре: Лумена́с. Расположенный на самом краю Звездного Двора, он славится своими развлечениями и ночной жизнью, с особым акцентом на исполнительские искусства. И путь до него из Вернона занимает два дня на поезде.

К счастью, мы заполучаем роскошное купе. Оно в три раза больше тех, в которых мы ехали до сих пор, с широкими мягкими сиденьями, подставками для ног и приспособлениями, чтобы превратить его в спальный отсек – благодаря раскладным койкам, полкам, опускающимся со стен, и раздвижным ширмам для уединения. Полагаю, этим улучшением мы обязаны Зейну. Он решил присоединиться к нашему путешествию. Оказывается, Лумена́с – это город, который Зейн называет домом.

Вся та ревность, что я вчера испытывала к прекрасному фейри с оленьими рогами, угасла, и теперь я снова смотрю на него с обожанием. После того как он вступил в сговор, чтобы оставить меня наедине с Уильямом прошлой ночью, я больше не подозреваю в их отношениях с поэтом ничего романтического.

Атмосфера в нашей компании остается легкой на протяжении следующих двух дней пути. Мы болтаем. Пьем. Едим. Когда нам становится скучно, мы играем в карты или в шарады. Когда надоедает общество друг друга, мы читаем или дремлем. Ночью я занимаю одну из полок, а Дафна укладывается рядом со мной. Днем я не могу оторвать глаз от Уильяма и подозреваю, что он от меня тоже. У него всегда наготове для меня ухмылка, а иногда и подмигивание.

Я улыбаюсь в ответ бо́льшую часть времени, но однажды – когда он встречается со мной взглядом через фарфоровую чашку, из которой потягивает кофе, – я демонстрирую непристойный жест, предназначенный только для его глаз, при котором моя правая рука сжимается вокруг невидимой толщины. После чего он давится кофе, а его щеки начинают пылать.

«Плохая девочка», – произносит он одними губами через все купе, и наша «перепалка» остается незамеченной погруженными в свои дела спутниками.

Я отвечаю невинным пожиманием плеч, а затем позволяю взгляду многозначительно скользнуть вниз, к его бедрам.

Когда мой взгляд снова возвращается к его лицу, я застаю его за тем, что он прикусывает губу, ерзая на сиденье. Затем, медленно и утрированно артикулируя каждое слово, он беззвучно произносит: «Когда я завлеку тебя в укромное местечко, я собираюсь…»

Мне так и не удается узнать, что именно Уильям собирается со мной сделать, потому что Зейн замечает его.

– М-м? Ты что-то сказал?

– М-м? – Уильям несколько раз моргает. – Ничего.

Я поджимаю губы, чтобы скрыть смешок, и наблюдаю, как он погружается в разговор с Зейном. Уильям кажется таким непохожим на себя обычного, и я думаю, что во многом это связано с присутствием его друга. Он отбросил свою отстраненную манеру, свои высокомерные колкости. Он улыбается чаще. Шутит непринужденнее. Дразнит не так язвительно.

К последнему отрезку нашего путешествия меня начинает слегка штормить от вынужденного бездействия, так что я почти плачу от облегчения, когда наш поезд наконец прибывает на центральный вокзал Луменаса. Утро светлое, погода приятная и бодрящая. Тепло по сравнению с Двором Зимы, но далеко не так знойно, как при Дворе Солнца.

За пределами вокзала наша группа рассаживается по двум каретам-кэбам, поскольку в каждой компактной повозке есть место лишь для двух пассажиров человеческого роста. Я еду с Монти, держа Дафну на коленях. Мой нос прилипает к прохладному стеклу, пока мы погружаемся в пульсирующее сердце города. Даже в предобеденный час улицы запружены конными экипажами, а тротуары кишат людьми. Здания же взмывают ввысь, нависая над нами громадами невиданной прежде высоты.

Я испускаю восхищенный вздох.

– Этот город прекрасен.

– Если вы сейчас впечатлены, – говорит Монти, – подождите, пока не увидите его ночью. Луменас создан для ночной жизни.

Я не могу представить, как он может быть еще прекраснее. Утреннее солнце играет в стеклах самых высоких зданий, высвечивая жонглеров и прочих уличных артистов, украшающих перекрестки. Мы проезжаем мимо сверкающих витрин, оперных театров, ресторанов и роскошных апартаментов.

Публика здесь – будто равные части человечества и народа фейри: остроконечные уши, звериные черты и экстравагантные костюмы столь же обычны в этом месте, как и скромно одетые посетители с округлыми ушами. Это самое гармоничное и разнообразное общество из всех, что попадались нам на пути.

Я делюсь этим наблюдением с Монти.

– Луменас привлекает туристов, – говорит Монти, вертя в пальцах незажженную сигариллу, – и многие из них – люди. Однако значительная часть артистов, жителей и обслуживающего персонала – фейри, а в некоторых районах города о человеческих приличиях и вовсе забывают. Здесь каждый найдет что-то для себя, это точно.

– Я знаю, почему он тебе нравится, Монти, – встревает Дафна, устроившись у меня на коленях. – Одно из прозвищ Луменаса – «Логово Распутства».

Он бросает на куницу оскорбленный взгляд.

– Неужто ты считаешь меня распутником? Я оскорблен.

Она фыркает.

– Ты вертишь в пальцах одну и ту же сигариллу с самого нашего приезда. Тебе просто не терпится узнать, где бы раздобыть еще тех Лунных лепестков, что дал тебе мистер Сомертон, верно?

– Попала в точку, Даффи. Немного Лунного лепестка, любительский боксерский поединок… Я уже планирую идеальный вечер.

– Только не вздумай списать боксерский матч на деловые расходы.

– У меня, знаешь ли, есть и свои собственные деньги.

Я улыбаюсь, пока их перепалка продолжается, и любуюсь каждой улицей, каждой достопримечательностью, каждым зданием.

Наконец наш кэб останавливается перед отелем, таким высоким, что я не смогла бы сосчитать количество этажей, даже если бы попыталась. Уильям и Зейн выходят из своего экипажа позади нас, и наша компания вновь собирается вместе.

Мы входим в вестибюль отеля. Уильям пристраивается ко мне.

– Как тебе Луменас?

– Я в восторге. – Я медленно поворачиваюсь на месте, пока мы идем, разглядывая мраморные полы, стены, оклеенные бело-золотыми обоями, хрустальные люстры. – Монти не поскупился, выбирая этот отель. Должно быть, это лучший в городе.

– Нравится, да? Неужели это все, что нужно, чтобы влюбиться? Один взгляд? – От вопроса Уильяма я спотыкаюсь. Он берет меня под локоть, чтобы помочь устоять на ногах. Мы останавливаемся. Он наклоняется ко мне, придвигаясь ближе, чем когда мы