Поединок сердец - Тессония Одетт Страница 55

Вот это да… а выпуклость-то внушительная.

И… и он так напряжен из-за меня. Моего прикосновения. Моего поцелуя. Мы все еще полностью одеты, но он уже возбужден. Из-за меня.

Я провожу рукой по всей длине этой выпуклости и обратно, оценивая полный масштаб того, что он скрывает. Уилл стонет, закусывая мою нижнюю губу. Значит, ему это нравится. Я усиливаю хватку и снова провожу рукой по его длине. Он отпускает мою губу, прерывисто дыша прямо мне в рот. Его рука отрывается от моей шеи и замирает у застежек на спине моего платья. Слова вырываются у него сдавленно:

– Как далеко ты сегодня хочешь зайти?

Я слегка отстраняюсь, вглядываясь в его глаза под тяжелеющими веками, в потребность, написанную на каждом дюйме его лица.

– Что ты имеешь в виду?

Его пальцы впиваются в шов на спине моего платья. Легким движением указательного пальца он расстегивает верхнюю застежку.

– Я могу освободить тебя от этого платья и уложить обнаженной на постель за десять секунд. Если не хочешь этого – скажи сейчас.

Я резко вдыхаю от его слов, от образов, которые они вызывают, от сдержанности в его тоне.

Внутри меня распирает гордость.

– Ты этого хочешь?

– Ты чертовски хорошо знаешь, что я этого хочу, – говорит он, подаваясь вперед, отчего в мою ладонь упирается доказательство его желания. – Но если ты не готова… черт, просто скажи. Я сдержусь.

Я никогда не чувствовала себя такой сильной. Такой желанной. Такой властной. Мне нужно было, чтобы он взял инициативу, но теперь, когда я обрела опору, я не хочу уступать ему. Уступать эту власть.

И как бы сильно я ни хотела того же, чего хочет он, мне лучше оставить его томящимся, чтобы ему было чего добиваться, когда он воспользуется своим пропуском.

– Давай останемся одетыми, – говорю я, задыхаясь. – Только поцелуи и прикосновения.

– Могу я прикоснуться к тебе?

– Поверх одежды, – отвечаю я, наслаждаясь его стоном разочарования, тем, как его пальцы сжимаются в кулак у меня за спиной, борясь с желанием расстегнуть еще одну застежку. Я снова провожу рукой по всей его длине, затем до пояса. Он прикусывает губу, когда я подсовываю два пальца под ткань. Я бросаю ему дразнящую улыбку. – А мне можно прикоснуться к тебе?

В его глазах танцует жесткая озорная усмешка. Я почти читаю его мысли по лицу: он подумывает отказать мне так же, как отказала ему я. Уильям судорожно выдыхает, прежде чем ответить.

– Это твой пропуск. Ты устанавливаешь правила.

– Хорошо.

Я снова прижимаю губы к его губам, одновременно засовывая руку в его брюки. Закусываю его нижнюю губу – то, чего никогда не пробовала, но теперь хочу испытать, раз он сделал это со мной. Он помогает мне вытащить рубашку из-под пояса, расстегивая верхние пуговицы ширинки.

С моих губ срывается стон, когда я чувствую его твердую плоть у себя в ладони. Его орган почему-то больше, чем казался снаружи. Я провожу рукой вверх и вниз по этой гладкой длине. Почти поддаюсь искушению обхватить его еще ниже но боюсь, что он рассмеется и испортит момент. Последнее, чего я хочу, – это сделать что-то, что ему не понравится. Только не сейчас, когда он у меня на крючке. Только не сейчас, когда он тяжело дышит и стонет…

– Эдвина, – цедит он сквозь зубы, когда я в очередной раз провожу рукой. – Подожди. Черт.

Он прижимается ко мне, его естество пульсирует у меня в ладони. Уильям оттягивает край рубашки, чтобы скрыть следы своего освобождения, а другой рукой крепко сжимает мои волосы, выбившиеся из пучка. Мне требуется мгновение, чтобы понять, что произошло. Понять причину, по которой он замирает, дрожа всем телом, прижавшись ко мне; тяжело дыша, с запрокинутой головой и закрытыми глазами.

Затем он опускает голову, и его тяжелые веки трепещут, наконец открываясь. Я убираю руку и опускаю взгляд на край его рубашки. У меня открывается рот.

– Ты… ты… Из-за меня. Это я сделала.

На его губах медленно появляется улыбка, и когда он заговаривает, в его голосе слышны веселье и отголоски желания.

– Кажется, ты довольна собой.

– Я и не знала, что такое возможно. Я имею в виду – довести мужчину рукой. Я, конечно, писала об этом, но никогда раньше так не делала. Понятия не имела, что это может быть так приятно.

– Обычно все происходит не так, – говорит он. – То есть обычно я продержался бы дольше. Намного дольше.

Я широко раскрываю глаза, анализируя новую информацию. В моей голове уже проносится потенциальная сцена для моей следующей книги.

– Просто чтобы подтвердить твои слова: я заставила тебя быстро кончить? Для тебя это было быстро?

– Да, хочешь медаль?

Я ухмыляюсь.

– Если бы она и была, я бы поместила ее в рамку. – Я отодвигаюсь в сторону и развожу руками, как будто обрамляю что-то. – «Эдвина Дэнфорт довела Уильяма Хэйвуда до финиша рукой за три секунды». Я бы повесила ее в своей гостиной, чтобы все гости могли видеть.

Он фыркает со смешком.

– Я тебя потерял, да?

Я опускаю руки от воображаемой награды и вопросительно изгибаю бровь. Его веселость угасает, он качает головой.

– Я думал, мы только начинаем, но твое чертово самолюбие взяло верх над желанием.

Я краснею, понимая, что это, вероятно, не та реакция, которую он ожидал от меня. Или, быть может, как раз таки ожидал. Я всегда относилась к сексу иначе, чем, как мне кажется, другие люди, и Уильям уловил проблеск этого в северном крыле. Но это не значит, что во мне нет желания. Я чувствовала его, горячее и властное, с Уильямом, и оно все еще здесь. Но также присутствует и ликование. Изумление. Власть. Теперь у меня есть опыт из первых рук – в самом буквальном смысле, – который я могу использовать в своем творчестве. Мои пальцы горят желанием набросать несколько идей.

Уильям отводит прядь волос с моего лба, и я вспоминаю, как эта же рука боролась с желанием разорвать мои застежки.

– Сегодня я хотел столько всего с тобой сделать, – шепчет он.

Мой пульс учащается. Возможно, моя потребность писать все же не заглушила желание.

С другой стороны, мне нравится, как он на меня смотрит. Тоска в его глазах, пока он изучает мои губы. Дрожащая сдержанность в его прикосновении, когда он проводит рукой по длине моих спутанных волос. Я по-прежнему властна над ним, и мне хотелось бы сохранить это ощущение немного