Рыжее (не)счастье императора - Светлана Томская Страница 55

собственника привлёк меня к себе и легко коснулся губами моих. Застыл на долгий миг, не захватывая в плен, а просто сохраняя лёгкое касание, словно пил моё дыхание. И отстранился, оставив на моих губах недосказанность, недоцелованность. Вот как он это делает, что хочется просто наброситься самой и потребовать то, чего не хватило? Просто негодяй: раздраконить и оставить меня краснеющую, пытающуюся сдержать разочарованный стон в присутствии явно недовольного Грета и сдерживающей смех Алии.

А Рум, проглотив меня своими синими бездонными глазами, уже скрылся за дверью, этакий сытый котяра, утащивший моё сердце. Тихо, Тея, держись, не вздумай взвыть от обиды и бешеной пляски двух стихий внизу живота.

Два дня, всего два дня.

Глава 26

Состязания 1 этап

Керн, хоть его в тот день отправил с поручением сам император, винил себя за недосмотр и за покушение случившееся в парке дворца. И принял драконовские меры.

Теперь от двух до шести стражей сопровождали меня везде. И это, если учесть, что за пределы дворца меня не выпускали. Закончились вольные денёчки. А сегодня на состязания я еду в карете, окружённой как минимум десятком гвардейцев. Этакая мини армия на ящерах. Да ещё для надёжности вместе со мной в карете двое высших в парадных тёмно-вишнёвых мантиях. Чувствую я себя неуютно в их обществе. Хорошо хоть Грет рядышком.

Многоголосый шум трибун мы услышали издалека. Гигантский водопад стеснительно притих, уступая право голоса народу. А может его специально приглушили магией. Уж лучше бы человеческий гомон уменьшили. После объединения стихий шум воды действует на меня умиротворяюще, а вот толпа, перед которой я должна вскорости предстать, пугает. И я ничего не могу с этим поделать.

— Ты великолепно выглядишь, — Грет пытается меня подбодрить, чувствуя мою нервозность.

Уж лучше бы молчал. Мой наряд — это отдельная тема переживаний.

Лали нарядила меня в платье цвета расплавленного золота, с чудовищным декольте. Меня спасает только ожерелье из тонких и длинных пластинок янтаря. Надеюсь, они привлекут больше внимания, чем вызывающе открытый верх. В ушах янтарные серьги, на голове диадема. Я видела себя в зеркале и понимаю, что выгляжу сногсшибательно, если бы не это хангово декольте. Не привыкла я напоказ выставлять своё тело.

Но, отец, к которому меня привели перед выездом одобрил.

Может всё не так страшно? И я тихо отсижусь в его ложе вместе с Алией и Гретом.

Все мои переживания сметаются новым ощущением. Я чувствую, как сокращается расстояние между мной и Румом и его сосредоточенность. Он собран и одновременно расслаблен. В его состоянии нет места волнению. Он напоминает снежного барса перед броском на ибекса. Пытаюсь включиться в его состояние. Но себя я вижу максимум в виде Несси перед прыжком на птичку. Невольно фыркаю от смеха и ощущаю его смешок в ответ.

Я настолько ушла в себя, в нас, что только краешком сознания отмечаю, как карета въезжает под главную трибуну. Грет помогает спуститься по ступеням, и я иду, не глядя по сторонам, туда, куда ведут меня провожатые. Понимаю только, что я с каждым шагом всё ближе к нему, моему любимому.

— Тея, — в голосе Грета предостерегающая нотка. — Будь внимательна. Мы идём не в ложу.

— А куда?

— Меня не предупредили, но скорее всего тебя именно сейчас представят… — он спотыкается, прежде чем произнести следующее слово, и выдавливает, — … женихам.

— Ты бредишь? Каким женихам?

— Ну а как их назвать, если победителю обещана рука императорской дочери?

— Да как угодно, — меня передёрнуло. — Ты же понимаешь, что я ни за кого, кроме Рума не пойду.

— Ну считай это чистой условностью, частью праздника.

— Хорошенькая условность… — зашипела я.

Но в этот момент высокая дверь передо мной распахивается, и я оказываюсь в миниатюрном варианте тронного зала. Тронным его делает, собственно говоря, трон с сидящим на нём императором. Стены здесь украшены гобеленами, на которых что-то там нарисовано. Всё, что успеваю заметить — везде знаки четырёх стихий.

Император восседает прямо напротив двери, перед ним толпа людей. Трудно сказать сколько их, но точно несколько десятков. И я не вижу ни одной женщины в зале. По какой-то неслышной команде толпа поворачивается, и расступается, освобождая проход к трону для маленькой растерянной меня. Я должна пройти сквозь ряды настроенных на победу воинов.

Я уже понимаю, насколько наивна была моя мысль, что янтарное ожерелье отвлечёт внимание от моего нескромного выреза на платье. Я почти ощущаю, как испаряются янтарные пластинки под разгорячёнными взглядами, а ткань платья становится значительно тоньше. Кровь приливает к щекам, стучит в ушах.

Я делаю первый шаг и нахожу свою путеводную нить — ревнивый и одновременно восхищённый взгляд синих глаз. Впервые мне кажется, что он меня не раздевает, а наоборот, старается прикрыть. Или не кажется? На мгновение мне мерещится тонкая матовая пелена, которая пытается окутать меня. Но тут же растворяется. В зале около полусотни магов, и всем кроме одного, хочется рассмотреть меня во всех подробностях. Один против нескольких десятков, Рум явно не справляется.

А мне неожиданно эта ситуация начинает видеться не в пугающем, а в забавном свете. Я высоко поднимаю голову, распрямляю спину и по заветам Лали «грудь вперёд не вызывающе, но нежно», иду по проходу. Если всё во мне по-прежнему чуточку дрожит, то это может заметить только Грет, на руку которого я опираюсь.

На лица расступившихся мужчин я не смотрю. Вижу только глаза Рума, который стоит у самого подножия трона. К нему и иду.

Поднимаюсь на возвышение и занимаю место на невысокой скамеечке у ног отца.

Хмер, он теперь занял место Лейна, начинает говорить чуть ли не с середины фразы о правилах состязаний. Видимо, мой приход прервал его речь. А я украдкой с любопытством рассматриваю собравшихся в зале магов. Интересно, что я без труда определяю их стихию, и для этого мне не нужно проникать в их суть.

Маги воздуха кажутся самыми слабыми. Они все, как на подбор, жилистые и тонкие, если не сказать тощие. Крепких мышц не видно. Кажется, подует сильный ветер и их унесёт. То ли дело Лали. Тоже ведь воздушник, но её много.

А ещё вспоминается возбуждающая тяжесть тела Рума. Два дня прошло, а я всё ещё чувствую его на себе, стоит на миг забыться. НЕ-не-не, мне этих задохликов не надо. Я прикусываю нижнюю губу, чтобы не рассмеяться нервным смехом.

И деревенею, столкнувшись с нагло изучающим меня взглядом огромного мужчины. Это чамп, тут никаких сомнений, желтоватая