Еще раз уйти, чтобы вернуться - Ольга Геннадьевна Соврикова Страница 53

Два раза девок настырных заставила завтрак менять, а накушавшись, спать прилегла. И спала неплохо так. Даже шум и крики не мешали. Человек творение выносливое, ко всему привыкает. Ну орут. Так что? Пусть им. Попробовали подергать, с кровати стащить, так им же хуже. Замучились потом мою тушку назад на нее же затаскивать. И я тут совершенно ни при чем.

И, о чудо! Полдень. А тут я такая, помятая и не одетая. Ха-ха. И каяться вот теперь некогда, с родственником общаться на тему «принимаю – не принимаю» тоже некогда. Осталось только до алтаря вовремя добежать и на жениха с его родней глянуть, а там можно будет и в народное творчество удариться. Творить-то ведьмы русские всегда умели и любили. А чем я хуже? Я не хуже. Я продолжатель древних традиций того мира и законодатель в этом.

Главное что? Главное, чтобы костюмчик сидел, как говорили чародеи в одном занимательном фильме. А еще, чтобы все заинтересованные лица вместе собрались, и не пришлось мне потом поодиночке отлавливать всех свидетелей моего будущего представления.

Глава 29

Ой, а инвалидного кресла-то в этом мире почему-то не придумали, и паланкин не изобрели. Ах-ха… Посадили прекрасную меня на стул, хорошо хоть со спинкой, позвали двух могучих мужичков, и вот я уже еду. А что? Сижу ровненько. Ручки на коленочки положила и головку держу ровненько-ровненько, чтобы бантик с моей общипанной головенки не свалился. Парик же я на себя так и не позволила напялить. Жалко только, что всю красоту моего платья в таком положении разглядеть невозможно. Но и так хорошо.

Я перед «выездом» успела на себя красавицу в зеркало глянуть и порадовалась. Вот жениху и его родне подарочек будет. Мало того, что нищая и полоумная, так еще и красотка. В таком виде меня сейчас даже родной сынок не признал бы.

Приехали! Я-то думала свадьба у меня тайная будет, а тут глянь сколько народу! И как резко их всех перекосило-то. Сюрприз!

Так… Кто тут у нас кто? Ну… Жреца с кем-либо перепутать сложно, а вот остальные? Целитель опять же, вот он. О-о-о-! Братик, как и положено, первым дар речи обрел, по всем правилам семью жениха представляет. А жених кто из них? Может быть, я как увижу его, сама замуж побегу?

Ямочки, кочки, ежики кудрявые – слов нет. Мать твою! Какая лялька гарна. Куколка просто. Да они издеваются! Я его что, грудью кормить буду? Он же ни для чего больше не сгодится. Ему четырнадцать хоть есть? Старше он просто не может быть. А-а-а… Папаша-то, боров волосатый, ему не родной. Именно поэтому им и жертвуют. Маменька, судя по всему, из высшей аристократии в девичестве в беду попала. Её родственники абы за кого и сплавили. Стоит вон рядом с этим бочонком глазки потупив. Сама как тростиночка, «породистая» такая. Потому и выглядит, как королева в свинарнике. Мне аж стыдно стало за свой вид. Но ребенок-муж – это перебор. И самое интересное это то, что ни его, ни моего согласия для заключения брака никто не спрашивает.

Жалко мальчишку. Но времени почти совсем не остается. Жрец, он же третий маг в этом доме, уже у алтаря переносного крутится, свечи расставляет, чашу жертвенную устанавливает. На меня горемычную внимания не обращает. И это хорошо. Надеюсь, у меня получится задуманное, потому как четвертый маг – это отец мой парализованный, полуживой, которого в зал торжеств никто не пригласил. А сейчас… Сила во мне, сила вокруг меня и потому шепотом, на русском:

– Прилетела совушка, нечесаная головушка, кто увидел – не дремли, поскорей ее лови. — О, интересно как. Головами завертели, все причем, даже жрец. Ну что же, продолжим:

– Все котятки мыли лапки, вот так, вот так. Мыли ушки, вот так, вот так. Мыли брюшки, вот так, вот так! А потом они устали. Вот так. Вот так! Сладко-сладко засыпали. Вот так! Вот так! Спите крепко-крепко до самой зореньки. Вот так! Вот так! А проснувшись позабудьте о балах и о делах. Вот так. Вот так.

Словно ветерком теплым да ласковым в зале повеяло. И начались вокруг меня дела чудные твориться. Откуда ни возьмись слуги набежали. Всех господ на стулья усадили, натащили тазиков и полотенец. Я глазам своим не верила. Даже жрец с целителем умываться принялись. Дальше – лучше, совсем немного времени прошло, засыпать начали. Хорошо хоть тазики и кувшины с водой в сторону отставили. Никто мордой лица в лохани не устроился. Слава Богам, а то утопились бы. Повалились кто где, и слуги, и господа. Одна я сижу на стуле, головой верчу.

Вот тебе и маги, сильные, могущественные. Вот тебе и здравствуйте! Неужели и правда до самого утра следующего дня проспят. Интересно, а заснули только в этом зале? Силушку-то я не сдерживала, щедро делилась. Можно идти проверять. Вот только братец-то у меня та еще сволочь, вспомнит обо мне и не будет мне покоя. А потому нахожу сладко спящего и причмокивающего во сне главного вдохновителя несостоявшегося бракосочетания, склоняюсь к нему и, поглаживая его по голове словно маленького, начинаю наговаривать:

– Ветер за море летал, всех девчонок посчитал. Не увидел лишь одной, позабудь ее, герой. И возьми-ка выходной. Будешь денежки беречь, дома будешь ты сидеть. За людьми-то присмотри, да деревни возроди. Женушку себе найди и детишек заведи.

И уже отняв руку от дурной головушки, продолжила для всех:

– Ветер, ветер, ветерочек, помоги мне, мой дружочек… Пусть гости забудут, зачем они здесь собрались.

Хорошо как спят! Одно только чувство непрошеное и непривычное меня тревожит. Жалость! Мальчика, почти мужа, жалко. Ведь он в этом мире никто и звать его никак. Сгноит его боров. Засунет в такую яму, откуда он и не выберется. Судя по его поведению, ничего хорошего в своей жизни он не видел. От каждого слова дурного папаши вздрагивал. Взгляд на меня лишь раз кинуть осмелился, и не было в нем презрения и неприязни, как у других присутствующих в этом зале, лишь сочувствие и безнадега.

Решено, заберу себе. Будет у моего сыночка брат. Осталось только разбудить его и предложить уйти со мной. А если не согласится? А вот если не согласится, то насильно мил не будешь.