Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест Страница 52

– Хватит!

Оба тяжело дышали. Марк рывком поднял руку, предплечьем стирая кровь из носа, и демонстративно фыркнул, отходя. Эрик аккуратно провел пальцем по контуру разбитой губы, порывисто развернулся, сбросив с плеча ладонь Берта, и вылетел из комнаты.

– Надеюсь, ему хватит ума не докладывать обо всем папочке, – сквозь зубы сказал Марк.

Раздражение кольнуло в груди, но Берт быстро потушил его. Слова Марк не подбирал, но он прав. Эта история не должна стать известной наверху. У Теодоры могло появиться слишком много новых проблем, да и доверие Берта к Старшему Совету подкосилось, когда они стали избегать вопросов о брате Теи.

Он не хотел в этом признаваться. Не хотел думать. Уперевшись поясницей в ребро письменного стола, Берт скользнул взглядом по скомканной записке и смежил веки.

Минута на перерыв. Ему нужно собраться с мыслями.

Если бы только Тея рассказала ему, все могло бы сложиться иначе. Они бы что-нибудь придумали. Он бы пошел с ней. Ей бы не пришлось держать это в себе.

Когда Берт открыл глаза, Лора шептала что-то Теодоре, наклонившись. Та кинула на Лору удивленный взгляд и, дернув подбородком, что-то выдохнула в ответ, а потом встала и, прихрамывая, вышла из комнаты.

Берт ее не окликнул. Они еще успеют поговорить. Хочет уйти – пусть идет. День выдался непростым.

Повисшая в комнате тишина заставила Берта вернуться в реальность. Остались только Марк и Лора. Быть третьим лишним ему не хотелось, и Берт собрался было уйти, но зацепился взглядом за Марка.

Тот, не мигая, смотрел на дверь, за которой только что скрылась Теодора, а потом молча двинулся вперед и вышел в коридор.

Лора проводила его сощуренным взглядом. Когда дверь за Марком закрылась, она дернула подбородком и усмехнулась, но ничего не сказала.

Берт смущенно опустил взгляд в пол, пытаясь скрыть, что видел ее секундную реакцию. Минуту назад ему казалось, что оставаться в комнате с этими двумя – отвратительная затея. Он считал, что проблема в Марке, но теперь в комнате была только Лора, а у Берта в груди пульсировали неуверенность и тревога.

Ему тоже стоит уйти. Он ведет себя, как идиот, молча застыв посреди ее спальни.

Берт не услышал цокот каблуков. Только увидел скругленные лакированные носики туфель, и Лора прислонилась к столу рядом с ним.

Ее рука соприкоснулась с рукой Берта, и его кожа под толстовкой покрылась мурашками. Лора вздохнула и опустила голову на плечо Берта, протягивая:

– Ужас, да? Детский сад какой-то.

Белесый локон защекотал щеку. От волос Лоры пахло яблоками в карамели и медом. Хотелось закрыть глаза и утонуть в ее аромате. В груди разлилось успокаивающее тепло, и Берт с трудом выдавил:

– Точно.

Ее движения парализовывали. Берт слышал каждый тихий вдох. Видел, как аккуратно поднимается и опускается ее грудная клетка, и наслаждался каждым звуком.

– Но мы же во всем разберемся, – протянула Лора с надеждой. – Вместе.

Она повернула голову, и длинные реснички коснулись щеки Берта. Лиловые губы приоткрылись, и ласковый серый взгляд огладил его лицо.

Дыхание сперло. Тягучее ноющее желание окутало тело. Больше всего ему бы хотелось сейчас повернуть голову и наклониться. Провести носом по гладкой щеке. Вдохнуть полной грудью ее запах. Коснуться ее губ – хотя бы на мгновение, чтобы узнать, каково это.

Мышцы шеи одеревенели. Берт не мог двинуться – сомнения разрывали на части, мешая принять решение. Он не может позволить себе ничего лишнего. Момент неподходящий. Вдруг все это ему чудится, и необдуманное сближение не принесет ничего хорошего, а только разрушит их дружбу.

Лора выдохнула и неловко улыбнулась. Ее голова все еще оставалась на его плече, и Берт остро ощутил необходимость сказать хоть что-то. Подходящие слова все никак не находились, и он выпалил внезапно вспыхнувший в голове вопрос:

– Слушай, ты уже выбрала камни для компаса Теи?

Идиот. Безмозглый придурок. Лучше было бы сказать буквально что угодно другое.

Тишина не продлилась долго. Лора распрямилась, сделала шаг в сторону, и ее отдаление кольнуло в груди досадой.

Она ничем не показала, что задета или недовольна. Сосредоточенно вытянув губы в трубочку, она кивнула и ответила:

– Да. По-моему, одинаково хорошо подходят аметист и оникс. Я думаю их соединить. – Лора с вызовом задрала подбородок, готовясь встретить критику и отстаивать свое мнение.

Берт не собирался с ней спорить. Он мало смыслил в технической стороне, а вот Лора показывала поразительные результаты. Его занимало другое.

Попытка напрячь память вызывала только новые вопросы. Берт постарался вспомнить компас, который уже был у Теодоры. Кажется, там был аметист.

Музы, точно!

Не обращая внимание на растерянный взгляд Лоры, Берт спешно вытащил свои записи и развернул скомканную бумагу. Взгляд заскользил по строчкам, выискивая нужную информацию.

Ускорившееся сердце на секунду замерло. Изумруды. Мимо. Компас погибшей Дианы не подходил.

Разочарование свернулось в груди ворчащим зверьком. Зацепка оборвалась, и Берт устало потер глаза, сверля взглядом предательски бесполезные записи.

Приблизиться к разгадке не удалось, но сдаваться так легко Берт не собирался.

* * *

– Не сердись на него, – наклонившись, шепчет Лора. – Эрик иногда перегибает палку, но все-таки он сам вытащил тебя из книги. – Она выразительно кивает, но, заметив мое недоумение, добавляет: – Это далеко не каждому под силу. Да и мало кто решился бы попробовать – можно просто застрять вдвоем между книгой и реальностью.

С губ срывается сдавленный выдох. Все произошедшее обретает смысл. Вот откуда у него кровь. Вот почему он так разозлился.

А я наговорила ему столько гадостей. Черт. Паршиво.

– Я должна его поблагодарить. – Отрывисто кивнув, я спешно поднимаюсь и кидаюсь к выходу.

Если догоню. Я не чувствую боли, но нога немеет и кажется чужой. Марк сказал, что все скоро пройдет, но догнать Эрика мне нужно сейчас. Учитывая то, как решительно он вылетел из спальни, это может стать проблемой.

Надежда на лучшее сегодня точно не мой вариант, но, когда я, прихрамывая, вылетаю в пустой коридор, темная фигура как раз собирается свернуть за угол. Я спешно выпаливаю:

– Эрик, стой.

Он не остановится. Наверняка он и видеть меня не хочет.

Эрик замирает. Не оборачивается ко мне, ничего не говорит, но и не уходит. Я торопливо ковыляю к нему, проклиная замедляющую меня ногу.

Шаги утопают в темном ковре, стены давят, тишина сжимает виски. В груди зарождается непонятная дрожь. Было бы чудно, если бы