Поединок сердец - Тессония Одетт Страница 50

Джемма берет Эдвину под руку и ведет ее в уголок. Монти, Дафна и мистер Корделл усаживаются на стулья в задней части зоны для собраний, в то время как Зейн и я остаемся стоять прямо за ними. Я прислоняюсь плечом к ближайшему книжному шкафу, наблюдая, как глаза Эдвины загораются, пока Джемма официально представляет ее дамам, составляющим книжный клуб. Не то чтобы они уже не познакомились с ней во время подписания. После представлений члены книжного клуба усаживаются на свои места, лицом к Эдвине.

Она заламывает руки – первый признак нервозности, который она показала за весь вечер.

– Что бы вы хотели, чтобы я прочла вам?

– Какая ваша любимая сцена? – спрашивает одна из женщин.

– Это трудный выбор. – Эдвина хмурит брови и прижимает палец к подбородку. – Полагаю, если бы мне пришлось выбирать, это была бы сцена в «Гувернантке и графе», когда Сара понимает, что достойна быть любимой мужчиной высокого положения.

– Это одна из моих любимых сцен, – говорит королева Джемма. Она вручает Эдвине экземпляр книги из своей личной подписанной стопки. – Для меня будет честью, если вы прочтете ее нам.

Щеки Эдвины розовеют, но она принимает книгу и находит нужную главу. Она покусывает ноготь, еще один признак ее нервозности, но когда она начинает говорить, кажется, будто ее тревожность ушла на второй план. Пока она читает главу, в книжном магазине воцаряется тишина. Голос у нее мягкий, но передающий глубину эмоций, которые испытывает персонаж. Она понижает тон, когда персонаж говорит о своем томлении и страхах, и поднимает, когда речь заходит о самоценности. По моей спине бегут мурашки. Я бо́льшую часть жизни провел в окружении исполнителей. Моя мать, Лидия, была актрисой. Хотя и не связанная со мной кровью, она была матерью Кэсси и женщиной, которая меня вырастила. Мы практически жили в театре бо́льшую часть моей жизни. Затем были мои университетские годы. Эдвина, возможно, и не обладает отточенным мастерством того, кто посвятил жизнь исполнительским искусствам, но у нее есть природный талант в том, как она читает с точки зрения своего персонажа. В том, как она погружается в роль и передает эмоции малейшей интонацией.

Я заворожен.

И так увлекаюсь, что сердце обрывается, когда она произносит последнее слово главы и закрывает книгу. Реальность резко обрушивается на меня, выдергивая из страниц, куда она меня только что затянула.

Проклятье, она… Она невероятна.

Вокруг раздаются аплодисменты, и я ставлю свою кружку на ближайшую полку, чтобы присоединиться к ним. Взгляд Эдвины скользит ко мне, ее глаза расширяются, будто она забыла, что я все еще здесь. Я улыбаюсь ей без насмешки, и та улыбка, что она возвращает, – такая широкая и искренняя, – почти лишает меня дыхания. Затем ее внимание возвращается к членам книжного клуба.

– Теперь я уверен, – тихонько произносит Зейн.

– Уверен в чем?

– Она тебе нравится.

Кровь отливает от лица.

– Она не…

Зейн усмехается.

– Ты не можешь закончить предложение, верно? Потому что это ложь. Она тебе нравится.

Я дергаю за галстук, ослабляя его и расстегивая верх пуговицы на воротнике. Почему здесь вдруг стало так жарко? Я понижаю голос до шепота.

– Я… возможно, испытываю к ней влечение.

– Она не в твоем вкусе. Я-то знаю.

– Нет, не в моем, – говорю я. Зейн действительно знает. Он был свидетелем моих сексуальных подвигов во время университетских лет. С тех пор он был моим ближайшим другом, хотя мы и не виделись часто с тех пор, как началась его оперная карьера. Однако мы по-прежнему поддерживаем связь с помощью писем.

– Она другая, – говорит Зейн. – С причудами. Милая. Хаотичная. Мне это нравится.

– Она раздражает, – бормочу я.

– И тебе это нравится.

Какой смысл отрицать? Зейн видит меня насквозь.

– Да. По какой-то причине я хочу уложить в постель свою соперницу.

Зейн приподнимает бровь.

– И это все? Только физическое?

Я отказываюсь даже задумываться над этим вопросом.

– Вы прочтете что-нибудь еще? – спрашивает мистер Корделл.

– Главу восемнадцать! – выкрикивает Дафна.

– Главу пятьдесят пять, – говорит одна из дам.

– Я бы хотела, чтобы вы прочитали главу тридцать два из «Гувернантки и Распутника», – говорит Джемма.

Мои плечи напрягаются. Я точно знаю, что это за глава. Страстный поцелуй, предшествующий любовной сцене. Именно тот, который положил конец моей актерской карьере.

Члены книжного клуба высказывают свое согласие. Одна добавляет:

– Помните, когда король Эллиот читал строки Александра на одном из наших собраний?

Джемма смеется.

– У него это получалось ужасно.

– Да, но его ворчливое поведение определенно добавило нюансов персонажу, которых не было на страницах. – Дамы дружно смеются.

Эдвина вздыхает.

– Что бы я ни отдала, чтобы услышать строки Александра, прочитанные красивым мужчиной.

– Могу я сделать предложение? – говорит Зейн, и мое сердце сразу же замирает. Я знаю, что он собирается сказать, еще до того, как он это произносит. – Уильям прочтет строки.

– Зи, – резко шиплю я, но звук тонет в восклицаниях одобрения.

– Он же актер, не так ли? – говорит одна из дам другой.

– Он такой же красивый, как Александр.

– Нет. – Голос Эдвины заглушает всех остальных. Мои глаза встречаются с ее, и я ожидаю увидеть в них раздражение или смущение. Вместо этого в твердой линии ее губ – забота. Забота… обо мне.

Через мое сердце пролегает трещина, когда я понимаю источник ее беспокойства. Она знает, что значит для меня эта пьеса. Что значит эта сцена. И именно эта забота придает мне смелости. Эта забота сжигает мое беспокойство и заменяет его искрой соперничества. Я обожаю ее за эту заботу, но она мне не нужна. Не по-настоящему. Не когда она здесь. Не если мне представилась возможность разрушить ее ожидания и выбить почву у нее из-под ног.

Я выпускаю долгий успокаивающий вздох, затем засовываю руки в карманы. И со своей фирменной соблазнительной ухмылкой говорю:

– Я прочитаю роль.

Эдвина бледнеет. Многозначительно смотрит на меня.

– Ты уверен?

– Абсолютно.

Члены книжного клуба визжат от восторга, пока я направляюсь к Эдвине. Я бросаю взгляд на Зейна, который отвечает мне дразнящей ухмылкой. Монти поворачивается на своем месте и бормочет моему другу:

– Отличная работа. Думаю, мы в одной команде.

– Заткнись, – бросает Дафна, вставая на свой стул, чтобы лучше видеть меня и Эдвину. – Сейчас начнется похабщина.

Джемма забирает у Эдвины свою копию «Гувернантки и Графа» и дает ей вместо нее «Гувернантку и Распутника», в то время как другая молодая женщина предлагает копию мне. Голосок тихий и застенчивый.

– Чтобы вы могли прочитать строки.

Я одариваю ее улыбкой, но отмахиваюсь от книги.

– Она мне не понадобится.

Эдвина кусает