Злая: Детство - Грегори Магуайр Страница 50

– Унгер сказал, что мне нужно образование, – озвучивает она однажды вечером, когда отец с Лей уходят на очередной моцион, на сей раз – бродить по настилам плавучих садов. Подозрительно романтическое место для прогулки. Она надеется, что докучливые комары быстро прогонят их и не дадут хозяйке усугубить ситуацию. – Спроси, пожалуйста, у отца, могу ли я посещать занятия в общинном доме?

– Ах, он теперь «отец»? – качает головой няня. – Не «папа». Совсем уж мы стали как в лучших домах Оза, такие важные, да?

– Полагаю, на людях говорить «отец» уместнее. А сейчас мы с ним больше всего времени проводим на людях. Не уходи от темы. Мне скучно. Раз в общинном доме уже идут занятия, а мы до сих пор тут живём, может, я и сама могла бы туда ходить? Когда девочек отпускают на полуденный перерыв, я бы возвращалась к своим обязанностям.

Няня явно не одобряет её желание, но всё же передаёт просьбу отцу и через несколько дней возвращается с ответом.

– Поразительно, – говорит Эльфи.

– По правде сказать, я тоже несколько удивилась, – признаётся няня. – Но не недооценивай его, Эльфи. Думаю, он понимает: ты для миссии и находка, и обуза. По крайней мере, он считает тебя достаточно смышлёной. В сложившихся обстоятельствах он желает для тебя лучшего. А учиться вместе с другими девочками куда безопаснее, чем шататься по улицам Оввельса с видом скучающим и… доступным. И всё же я слегка задетa. Как будто всё то, чему учу тебя я, неподобающе или недостаточно. Я буквально на волоске от того, чтобы собраться и хлопнуть дверью.

– Но? – перебивает Эльфи. – Я слышу, что есть какая-то оговорка.

– Ну, не бывает же разом всё хорошо или всё дурно, правда? Проблема в том, что в самом доме не хотят тебя видеть ближе, чем теперь. На веранде ещё куда ни шло, но в классе ты будешь сильно отвлекать внимание. Ученицы начнут показывать на тебя пальцем, хихикать – и какие уж тут уроки и задания. Не хмурься – за что их винить? Глупые квадлингские детишки, да и главный наставник общинного дома не лучше. Они придумали решение – можешь либо согласиться с ним, либо отказаться. А отец твой не против, если ты захочешь попробовать.

И няня объясняет суть предложения: учитель поставит табуретку снаружи, у класса девочек младшего возраста. После того как Эльфи исполнит приветственный гимн для верующих, она сможет юркнуть за угол боковой веранды и устроиться под окном – будучи невидимой для тех, кто внутри, спиной к стене, лицом к двору. У неё будет возможность молча слушать уроки. Может, она и вынесет из этого что-нибудь полезное. Когда будет готова, сообщит об этом наставнику, и тот переставит её табуретку к следующему окну, где учатся девочки постарше. Разговаривать Эльфи нельзя, также нельзя заглядывать за подоконник и привлекать к себе внимание. Но слушать позволено. С этого места её можно легко позвать обратно – оживить собрание отца, если народ начнёт зевать. По окончании утренних занятий она вернётся на ту сторону дома, где отец беседует с прихожанами, и споёт заключительный гимн – проникновенно, с видом глубокой убеждённости. После чего они с Фрексом вместе отправятся домой обедать и отдыхать.

– И всё это без меня, – говорит Несса обиженно. – Это несправедливо. Всегда всё достаётся Эльфи.

– Если Эльфи сумеет учиться, не сильно беспокоя всю эту… академию, может, потом и ты пойдёшь по её стопам, – дружелюбно возражает няня. – Уж два запасных табурета у них найдётся, и ты сможешь вслед за сестрой двигаться вокруг здания. Только придётся сидеть прямо и не падать. Меня-то не будет рядом, чтобы тебе помочь, а всякий раз звать Эльфи тебе не позволят. У меня и дома будет полно забот с Панци, это как пить дать, уж такое он горюшко. Но это мы забегаем вперёд. Посмотрим сперва, как там что получится.

48

Что надеть, что надеть. Что надеть на занятия, если тебя не должны там видеть. Что надеть, если приходится сбегать с работы, чтобы послушать урок, а потом бегом возвращаться обратно и занимать своё место.

– Ну выбор у тебя невелик, – говорит няня. – Из своих старых тряпок ты выросла. А мамины наряды по большей части сплавила жадному старому Унгеру Бииксу. Так что придётся носить то платье, в котором ты поёшь, со складками, со вшитыми полосками из платья твоей матери, в котором она сбежала с женихом. Может, для школьницы оно и дерзковато, но ты же помнишь, тебя всё равно никто не увидит. Тут ты хоть соломы на себя намотай да навозом обмажься – никто и не заметит. Я это с любовью говорю.

И вот Эльфи шагает к общинному дому – просто в том, что есть. Может, оно и к лучшему. Новая одежда сулит новые перемены, а к ним она ещё не готова.

Пройдёт несколько дней, прежде чем её разум настроится на нужный лад, сделается более восприимчивым. Она ждёт. Терпеливо ждёт – так сильна в ней странная жажда. Жажда чего? Чего-то. (Чего угодно.)

Со временем, пока Эльфи слушает уроки – то есть пытается понять, о чём идёт речь в классе, не видя жестов учителя и схем, которые он показывает, – она узнаёт о себе кое-что новое. Вернее, две новые вещи.

Первое открытие она делает благодаря учителю, который высовывается к ней из окна – явно от любопытства. Это неряшливого вида мужчина с повязкой на глазу. Он поворачивается к ней зрячим глазом, чтобы получше её рассмотреть, задаёт ей несколько вопросов и, выслушав ответы, резюмирует:

– Быстро схватываешь, значит. Завтра с утра передвинь свой табурет к следующему окну. Почти всё, чему я учу, ты уже усвоила. Я предупрежу следующего учителя, чтобы он ждал твоего появления.

И вот что из этого следует: Эльфи способна учиться. Свои первоначальные навыки чтения и счёта, и то довольно ограниченные, она приобрела скорее случайно, на практике, нежели осознанным усилием. Но теперь, просто слушая, она вдруг понимает, что видит яснее. Она может писать, представляя буквы у себя в голове, равно как и читать. Может складывать числа в уме и находить новые ответы. Это словно какой-то фокус. Она может заставить ответ появиться – но для этого не нужно перебирать догадки, лишь быстро перестраивать конструкцию недавно усвоенных знаний.

Она продвигается дальше вдоль «окон познания», слушая уроки, даже не заглядывая внутрь (если не считать взгляда украдкой, когда она приходит с утра, – и ещё одного перед уходом). Там, внутри, сидят