Серебряная Элита - Дани Франсис Страница 50

Наконец Айви начинает разговор.

– Почему ты все еще здесь? – подозрительно спрашивает она.

– Ты о чем?

– О том, что стрелять ты не умеешь. Драться тоже. Даже нож держишь неправильно.

– Я очень, очень стараюсь! – отвечаю я с самым невинным видом.

Это она пропускает мимо ушей.

– И при этом ходишь, задрав нос, словно ты лучше нас всех! Такого ничем не обоснованного самомнения я никогда еще не видела. Ты одна из худших курсантов в Программе!

– Хм… – Я поджимаю губы. – Никогда не считала себя самодовольной. Но хорошо, принимаю конструктивную критику и постараюсь это в себе преодолеть.

Она стискивает зубы:

– Почему он до сих пор тебя не выставил?

Я поднимаю бровь. Прекрасно понимаю, кто этот «он», но делаю вид, что я не в курсе.

– Кто?

– Кросс. Ни от кого другого он не потерпел бы такой беспомощности! Почему же тебя не выгоняет?

– Ну, не знаю. Может быть, я даю ему что-то… что-то такое, без чего он не может жить.

Полная ерунда, но Айви-то об этом не знает! И судя по тому, как вспыхивает ее взгляд, такое предположение ей совсем не по вкусу.

– Что ж, наслаждайся, пока можешь. Глазом моргнуть не успеешь, как он тебя бросит!

– Как тебя? – интересуюсь я, улыбаясь ее отражению.

Щеки у нее пылают, она кривит губы, смотрит на меня, будто убить готова, – но ответить ей нечего.

Глава 19

На занятиях по созданию щита я по-прежнему нервничаю. Такое чувство, что каждый вопрос и каждый ответ направлен против меня.

– А они могут прочитать твои мысли, если ты в другой комнате? – спрашивает курсант по имени Мин.

Тайлер Страк качает головой:

– Нет. Им необходимо находиться с тобой в одном энергетическом пространстве.

– Но ведь телепатически они общаются на больших расстояниях.

– Телепатия и чтение мыслей – разные вещи. Сформировав телепатическую связь, дальше можно связаться с этим человеком откуда угодно. Однако в первый раз связь устанавливается только при личной встрече.

Не всегда. Мы с Волком сумели связаться, совершенно друг друга не зная, даже находясь в разных округах.

Разумеется, с классом я этой информацией не делюсь. Может, я и безрассудная, но не совсем дура. И не стану давать этим людям оружие, которое они смогут использовать против меня.

В заключение каждого занятия приходит Измененная женщина, Амира, и проверяет наши щиты. Мои товарищи уже привыкли к ее присутствию и не дергаются. Все, кроме Брайс. Каждый раз, когда Амира входит в класс, Брайс кривится так, словно съела лимон, и на лице у нее написано: «Как можно подвергать порядочных людей таким мерзостям?» Должно быть, уже накатала жалобу своему высокопоставленному папаше.

Что до меня, всякий раз, видя Амиру, я борюсь с желанием постучаться в ее сознание. Искушение связаться с подругой по несчастью меня не оставляет.

После ужина Лидди идет со мной в общую комнату заниматься, выполняя свое обещание подтянуть меня по теоретическим предметам. Чувствую себя виноватой: она вкладывает в меня столько времени и сил, а я стараюсь провалиться. Хотя, если честно, при сдаче тестов даже особенно стараться не приходится.

Вообще-то я совсем не дура. Я наблюдательная. Умею мыслить стратегически. Память у меня отличная: разок взглянув на наше северное пастбище, дальше я сразу замечала, если там хоть одна травинка не на месте. Но все эти коды, координаты, военные названия, которые приходится учить наизусть, сливаются в какую-то тоскливую тягучую массу. Никогда не умела сидеть и пялиться в экран.

На сегодняшние занятия Лидди позвала еще Кейна, Лэша и Бетиму. «Чем больше умов, тем больше знаний», – говорит она. Еще одна крупица мудрости де Вельдов. Хоть Лидди иногда бывает утомительной, нет смысла отрицать, что я все больше к ней привязываюсь.

Друзья-примы были у меня и раньше. Нельзя сказать, что мы с Таной в Хамлетте ни с кем не общались. Я даже спала с примами. Строго говоря, только с ними и спала.

Но подружиться с примом здесь – совсем другое дело. Ведь это место создано для того, чтобы выслеживать, ловить и карать таких, как я.

Завтра утром у нас очередная контрольная на знание кодов. Каждому объекту Структуры присвоен собственный код. У Ред-Поста код – P12. У оружейного склада в Округе F – AF6. Аэродром вблизи Черного Леса именуется T299. Я и не представляла, сколько на Континенте военных баз, складов, аэродромов. А чертово Сопротивление решило вычеркнуть меня из памяти именно сейчас, когда я могла бы серьезно им помочь!

– Смотрите-ка, пост Серебряного Блока есть в Саут-Порте, – сообщает Лидди, глядя на экран своего мини-комма. – Это пристань, откуда ходят торговые суда в Тьерра-Фе.

Я оживляюсь:

– Как думаешь, мы когда-нибудь туда отправимся? Может, для каких-нибудь учений?

Назначение туда я приняла бы с радостью! Дядя Джим рассказывал, что предки моей матери приехали из Тьерра-Фе – давным-давно, когда она еще так не называлась.

Кейн от души смеется:

– Да тебя местные пристрелят, едва увидят! Мы же для них безбожные язычники.

– А я однажды там была, – к нашему общему удивлению, говорит Бетима.

– Серьезно? – расширяет глаза Лидди. – И как там?

– Жара невыносимая. Много зелени. И очень недружелюбный народ.

– Как тебе это удалось? – спрашивает Лэш.

– Видите ли, мой папа работал на рыболовецком судне… – начинает рассказ Бетима.

Лидди сочувственно причмокивает языком, но Бетиму, кажется, это не задевает. Не секрет, что промышленная рыбная ловля – одно из самых неприятных направлений производства и назначения на эту работу люди стараются избегать. Рыбаков перевозят на вертолетах и практически бросают посреди океана. Побережье Континента давным-давно превратилось в пустыню; безопасных мест, куда может пристать корабль, раз-два и обчелся, так что рыбаков приходится доставлять на суда по воздуху. Рыбозаводы теперь тоже работают не на суше; все манипуляции с рыбой производятся на специальных плавучих заводах, куда тоже никто не рвется. Что хорошего в том, чтобы всю жизнь прожить на корабле? Даже регулярные пропуска на берег не особо скрашивают такую участь.

– Однажды, когда мне было лет десять или одиннадцать, он взял меня с собой на ловлю трески и наше судно попало в шторм. Несколько дней мы дрейфовали по морю, а следующее, что я помню, – к нам мчится патрульный катер, в нем полно сердитых мужиков, и все целятся в нас из револьверов. Один из них ткнул стволом папе в лицо и заорал что-то про нарушение договора. Но наше судно было в плачевном состоянии. Мотор затоплен, паруса изорваны в клочья. Они