Путь Скорпиона - Павел Владимирович Волчик Страница 48

– Молоком кого?

– Парень, ты точно с Зелёной Пирамиды? Или в школе твоей главной заботой было ковырять в носу и лопать козявки? Верблюд есть зверь о двух горбах, корабль пустыни. В холке выше любого коня и может ступать по песку, не проваливаясь. Молоко у верблюдицы жирное и питательное…

– Разве Фархад не из пустыни? – перебил Ахти.

– Оттуда.

– Тогда почему он не бедуин?

– Пустошь Ветров – это не только пески. Там есть оазисы, реки и города, и в некоторых из них врачеванию, ремёслам, военному делу и судоходству мастера обучены куда лучше, чем в наших краях. А какая там наука и библиотеки! Фархад – потомок знатного рода, он один из образованнейших людей в мире, способный лекарь и зануда, каких поискать…

Гаспар прочистил горло и сплюнул на землю.

– Вы друг друга не очень-то любите, – сощурился мальчик. – Зачем тогда вам встречаться?

– Любить и уважать – разные вещи, малец, – скривился Гаспар, хотя Ахти был уже никакой не «малец». – У нас были недомолвки в прошлом. Но сейчас нам легче выживать вместе.

– Преступник и извращенец? – высказался Ахти и подвинулся чуть дальше на козлах, на всякий случай.

– Извращенец? – не понял Гаспар.

– Да. Он ведь вытаскивал трупы из земли и ковырялся в них. За такие дела на Зелёной твердыне привязывали к лошадям и разрывали надвое.

– По мне, такая казнь как раз и есть извращение. А изучать живых по органам мёртвых – это нормально. Хотя тёмные люди вроде тебя ничего об этом не знают. Фархад изучает трупы, чтобы понять, как лечить живых. За это его изгнали с родины. Это противоречило их…

Он не договорил до конца, остановил лошадь и закрыл глаза – прислушался.

– До хижины далеко?

– Не очень, – ответил мальчик. – Она вон за тем поворотом.

Гаспар наклонил голову, медленно проговорил:

– Человек десять топчется. Но среди них нет ни латников, ни хорошо вооружённых.

Он зажмурился сильнее и тут же ухмыльнулся.

– Всё ясно. Это местные. Материться так могут только в Пеньках.

– Как ты их слышишь? – вытаращился Ахти.

– Я ведь нелюдь, гладыш и клоп. Что мне остаётся?

Он спрыгнул с телеги и повёл лошадь за узду. Мальчик мгновенно оказался рядом, боязливо прикоснулся к его спрятанной под плащом клешне.

– Что?

– Только не убивай их, ладно?

– Ладно. Всех не убью.

– Я серьёзно!

– Я тоже.

Они вышли из-за рощи и сразу заметили толпу мужчин, которые шумно спорили и размахивали руками. В руках были зажаты полезные для земледелия и строительства инструменты: вилы, топоры, молотки и прочее. Однако использовать их по назначению местные не спешили. И собрались здесь явно не для того, чтобы возделывать огород или чинить старую избу волхва, в которой впоследствии поселился Фархад. Угрюмые выражения лиц и позы местных свидетельствовали о готовящемся кровопролитии. Причём неясно было, против кого будут использоваться инструменты, так как местное ополчение, похоже, враждовало между собой.

– А я тебе говорю, что это логово змеиное должно сгореть! – ревел старший лесоруб, брызгая слюной и сжимая в кулачище тлеющий факел. – Давно пора было спалить его! Ещё до ентого лекаря!

– Спалить завсегда успеем! – возражал скотовод Брыня по кличке Лоб. – Знаешь ли ты, башка дремучая, сколько нам дадут за зелья волхва, за евонные порошки?!

– Тьфу! – сплюнул лесоруб. – Да ты ж, Лоб, их коснёсся, и руки почернеют. А потом твои грабли жадные ссохнутся и отвалятся!

– О чём толкуете, мужики? – вклинился в разговор Гаспар, жестом веля Ахти придержать лошадку.

Местные разом умолкли. И снова стало слышно кулика на том берегу реки.

Однако Гаспара это нисколько не смутило.

– Гляжу я, боитесь вы этой хижины, как старой девы, что хочет вас облапать, – продолжил он.

– Как не бояться! – ответил старший лесоруб. – Ведь не нашего это ума дело – козни колдовские.

– Разве здесь жил колдун?

– Хуже, – отозвался из толпы усатый тип с вилами. – Пакостник редкий. Притворялся врачевателем, а сам под покровом ночи в чреве нелюдей копался.

– Нелюдей? – грозно нахмурился Гаспар. – Клопов и уродцев?

– Точно так, мил человек!

– Где же он их брал?

– А их и брать ненадобно, – перебил усатого Брыня Лоб. – Они с того берега сами приползают. Глянешь издали – люди людские, а присмотришься – гады гадские! Ходили промежь домов, попрошайничали. Ну, мы возьми и найми команду, ентьих, за ними охотников. Не самим же руки марать! А староста наш, позор на седины, не велел их сжигать и тайком отдал ентому лжеврачевателю…

Брыня замолчал, как будто наболтал лишнего, и сощурился на незнакомца. Мужики зашумели.

– Ей-ей, время дурное… – сказал кто-то. – И только всё хуже становится.

– Почки-то он мне отваром добротно вылечил, – вздохнул усатый и погладил поясницу, будто там ещё сидела боль.

– А ты откедова будешь? – спросил вдруг Брыня, почёсывая пузо и оглядывая телегу, мальчика и лошадь, как свою собственность. – Явился откуда ни возьмись и вопросами сыплешь. У нас тут чужаков не жалуют. От чужаков нынче одни напасти.

– Погорельцы мы, – печально вздохнул Гаспар. – Делать нечего – мотаемся по свету. Вот дочурка у меня захворала. Услышали, что есть у вас лекарь. А оно вон как…

– Речь-то у тебя будто как столичная… – ещё более напрягся Брыня. – Что это вы в нашей глухомани забыли?

– Сказал же, бродяжничаем, – Гаспар шагнул навстречу скотоводу, глянул в глаза, и Лоб невольно отступил. – Прежде я был кузнецом в Гейзерграде. А теперь вот рука ни к чёрту. Только что милостыню просить.

Кто-то закивал понимающе, глядя на замотанную руку. Кто-то и вовсе слушать перестал: ковырялся в носу или вытаскивал вшей из бороды.

– Значит, нет здесь лекаря… – задумчиво проговорил Гаспар. – Ну что же, поедем дальше.

– Нет-то вроде бы и нет, а может, и есть, – подал голос усатый из толпы, и Брыня наградил его мрачным взглядом. – Не можем мы, добрый человек, войти в эту избу, потому как не знаем, кто в ней таится. А что, если этот колдун там прячется?

– Так он же