Сага об Элрике Мелнибонэйском - Майкл Муркок Страница 44

Вскоре они оказались в шумной таверне, заставленной большими деревянными столами и скамьями, на которых восседали купцы и лавочники — все они весело торговались, щупали меха, нахваливая их качество или посмеиваясь над их низкопробностью, в зависимости от того, покупали они или продавали.

Мунглам оставил Элрика у дверей, а сам пошел поговорить с хозяином — толстенным человеком с лоснящимся пунцовым лицом.

Элрик увидел, как хозяин наклонился, выслушивая Мунглама. Потом он кивнул, поднял руку и крикнул альбиносу, чтобы тот шел за ним и Мунгламом.

Элрик протиснулся между скамьями, и тут его чуть не сбил с ног жестикулирующий торговец, который весело и многословно извинился и предложил купить Элрику вина.

— Все в порядке, — тихо сказал мелнибониец.

Человек поднялся.

— Прошу прощения, мой господин, это моя вина… — Голос его замер, когда он разглядел лицо альбиноса. Он пробормотал что-то и снова сел, сделав какое-то замечание своему товарищу.

Элрик последовал за Мунгламом вверх по неустойчивой деревянной лестнице в отдельную комнату — других, по словам хозяина, у него не было.

— Такие комнаты дороги в сезон зимней ярмарки, — извиняющимся тоном сказал хозяин.

На лице Мунглама появилась гримаса, когда Элрик протянул хозяину еще один драгоценный рубин, стоивший целое состояние. Хозяин внимательно рассмотрел камень, а потом рассмеялся:

— Эта гостиница сгниет прежде, чем закончится ваш кредит, мой господин. Благодарю тебя. Должно быть, торговля идет хорошо в этом году. Я прикажу, чтобы вам сюда прислали выпивку и еду.

— Лучшее, что есть, хозяин, — сказал Мунглам, желая получить максимум возможного.

— О да, жаль, что получше ничего нет.

Элрик сел на одну из кроватей и снял плащ и пояс с мечом. Он продрог до костей.

— Дал бы ты мне часть нашего богатства, — сказал Мунглам, снимая с себя обувь у огня. — Нужда в деньгах у нас может возникнуть прежде, чем закончатся наши поиски.

Но Элрик словно не услышал его.

Поев иузнав ухозяина гостиницы, что послезавтра на Йосаз уходит корабль, Элрик и Мунглам отправились спать.

В эту ночь Элрик видел тревожные сны. Призраки с большей настойчивостью, чем обычно, проникали в темные коридоры его разума.

Он слышал крик Симорил, чью душу выпивал Черный Меч. Он видел горящий Имррир, видел, как рушатся его прекрасные башни. Он видел своего хохочущего кузена Йиркуна, сидящего на Рубиновом троне. Видел он и многое другое, что никак не могло принадлежать его прошлому…

Элрик, который никогда не годился на роль правителя жестокого народа Мелнибонэ, отправился скитаться по землям людей, но узнал лишь то, что ему и среди них нет места. А Йиркун тем временем захватил королевство, пытался принудить Симорил стать его женой, а когда та отказалась, погрузил ее в колдовской сон, из которого только сам и мог вывести.

Элрику снилось, что он нашел Нанорион, таинственный драгоценный камень, который может пробудить даже мертвого. Ему снилось, что Симорил все еще жива, что она только спит, а он помещает Нанорион ей на лоб, и она просыпается, целует его, и они вместе покидают Имррир, плывут в небесах на Огнеклыке, огромном мелнибонийском боевом драконе, несутся прочь, к мирному замку в снегу.

Он вздрогнул и проснулся.

Стояла глухая ночь.

Даже шум в таверне внизу прекратился.

Он открыл глаза и увидел, что Мунглам спит на кровати рядом.

Он попытался снова уснуть, но у него ничего не получилось. Он был уверен, что в комнате есть кто-то еще. Он протянул руку и нащупал Буревестник, приготовившись защищаться, если кто-то попытается напасть на него. Может быть, это были воры, узнавшие у хозяина гостиницы о щедрости Элрика.

Он услышал, как кто-то движется по комнате, и снова открыл глаза.

Она стояла рядом, ее черные волосы ниспадали на плечи, алое платье облегало тело. Ее губы искривились в иронической улыбке, а глаза внимательно разглядывали его.

Это была та самая женщина, которую он видел в замке. Спящая женщина. Неужели она была частью его сна?

— Прости, что я вторгаюсь в твой сон и нарушаю твое уединение, господин. Но у меня срочное дело и совсем нет времени.

Элрик видел, что Мунглам продолжает спать, словно ему что-то подмешали в вино.

Альбинос сел на кровати. Буревестник издал стон и умолк.

— Кажется, ты знаешь меня, госпожа, но я не…

— Меня зовут Мишелла.

— Императрица Рассвета?

Она снова улыбнулась.

— Некоторые называют меня именно так. А другие зовут меня Темной дамой Канелуна.

— Та, которую любил Обек? Тогда ты очень хорошо сохранилась, госпожа Мишелла.

— Это не моя заслуга. Возможно, я бессмертна. Не знаю. Мне известно одно: время — это обман…

— Почему ты пришла ко мне?

— Я не могу оставаться с тобой долго. Я пришла к тебе за помощью.

— За какой?

— Мне кажется, у нас общий враг.

— Телеб К’аарна?

— Именно.

— Это он зачаровал тебя и погрузил в этот сон?

— Да.

— Он послал против меня своих унаев. Именно так я…

Она подняла руку.

— Это я послала химер, чтобы они нашли тебя и доставили ко мне. Они не собирались причинить тебе вреда. Но больше я ничего не могла сделать, потому что колдовство Телеба К’аарны уже начало действовать. Я сражаюсь с этим колдовством, но оно сильно, и просыпаться мне удается лишь на очень короткие промежутки времени. Сейчас один из таких промежутков. Телеб К’аарна соединил свои усилия с принцем Умбдой, предводителем келмаинского воинства. Они собираются покорить Лормир, а затем и весь южный континент!

— Кто такой этот Умбда? Я ничего не знаю ни о нем, ни о келмаинском воинстве. Может быть, это какой-то аристократ из Йосаза, который…

— Принц Умбда служит Хаосу. Он пришел из земель, лежащих за Краем Мира, и его келмаины хотя и выглядят как люди, но они не люди. Теперь колдовство Телеба К’аарны подкрепляется тем, что стоит за Умбдой, — силой Хаоса. Я защищаю Лормир и служу Закону. Я знаю, что и ты служишь Хаосу, но я надеюсь, что твоя ненависть к Телебу К’аарне сильнее твоей верности Хаосу.

— Хаос в последнее время не служит мне, госпожа, так что я забуду об этой верности. Я отомщу Телебу К’аарне, и если мы сможем быть полезны друг другу в этом деле, так тому и быть.

— Отлично.

Она тяжело вздохнула, и глаза ее сверкнули. Когда она заговорила снова, ей далось это с трудом:

— Колдовство снова одолевает меня. У меня есть скакун для тебя у северных ворот города. Он доставит тебя на остров в Кипящем море.