Заглянувший - Анастасия Райнер Страница 43

Мои руки черны, поскольку меня осудили за самоубийство, но не за любовь. А сейчас адский посланник сказал, что мои чувства – лишь похоть. Правда ли это? Может все, чего я хотел, – добиться инцеста?! Может ли быть такое, что после я утратил бы к ней интерес, как обычно происходило с другими женщинами?

Я хотел бы ответить твердым «нет», однако не знал правды. Я вообще ничего не знал о себе. Просто когда-то утратил память, или кто-то умышленно ее стер, и теперь я будто передвигался в полной темноте на ощупь, мечтая вновь обрести принадлежащие мне воспоминания. Смутные обрывки периодически вспыхивали в голове, тут же исчезая. Даже зацепиться не за что.

Такое впечатление, будто все вокруг знают обо мне гораздо больше. И вот они приходят, что-то рассказывают, ожидают реакции. Но, видя недоумение на моем лице, они вздыхают и выдают нечто такое: «А, ты все еще ничего не вспомнил. Что ж, зайду позже».

Это дико раздражало.

В мире духов мои представления о себе и о жизни постоянно переворачивались с ног на голову. Там, среди живых, казалось, все, чего я хочу, – просто быть с ней рядом. Однако стоило увидеть ее двойника в Эйдоре, как я сразу сорвался и вступил с девушкой в интимную связь…

Я даже не задумывался о последствиях, о морали. Отключил мысли и наслаждался. Мне это нравилось, хотя о каких чувствах может идти речь?! Я любил сестру, однако не любил ее двойника. При этом все равно в момент, когда наши тела слились, был счастлив.

Неужели архант говорил правду? Я не хотел верить, но он хотя бы ГОВОРИЛ о сестре, пока весь остальной мир молча наблюдал.

Все это время я пытался позвать старца-праотца. Посылал вопросы о сестре, о том, куда двигаться дальше. Все они каждый раз оставались без ответа. Я кричал от горя, но он не слышал. Высшим богам плевать. Получается, я страдаю сам для себя. Отдаю силы и ничего не получаю взамен.

«Ангел предпочел демона в обличье родного брата! – диктовала память. – Ты же чувствуешь: что-то не так!»

Не так было ВСЕ, и я не мог найти себе места.

В мире, где каждая травинка источает свет, иногда не хватает темноты, в которой можно было бы укрыться. Я продвигался все глубже и глубже в тенистый лес, надеясь заблудиться, потеряться для всех. Воздух стал прохладнее, и свежесть так кстати пронизывала душу. Вскоре яркая лесная зелень уступила нежно-голубым оттенкам, под ногами захрустел снег, а на деревьях острыми шипами разрастался иней. Лес предстал таким, каким я его еще не видел.

Следы позади меня заметало.

Радость, что я недавно испытал, разом обрушилась в пропасть отчаянья. Этот вечный каприз фатума, вечная привычка судьбы – разубеждать.

Стоит во что-то поверить, как жизнь тут же заставляет изменить направленность мыслей. Стоит испытать радость, как моментально срабатывают механизмы двойственности и отбирают ее. Стоит почувствовать твердую почву под ногами и расслабиться, как мир переворачивается, белое внезапно сменяется черным, и тебе снова пора в бой.

Ветер то стихал, то вновь завывал страшным зверем. Я брел, куда глаза глядят, сквозь снег и ледяной ветер, пропуская через себя комья снежных хлопьев.

Деревья в лесу клонились к земле, спасаясь от северных ветров. Каждая веточка была покрыта слоем льда, переливающимся в небесном сиянии, словно хрусталь. С наступлением ночи в этом отрезке мира правили лишь холодные оттенки синего и голубого. А быть может, мир преобразился специально для меня.

Хотелось зарыться в снег и отключить мысли, а проснуться уже по весне, когда тревоги будут забыты и плохое останется позади. Я упал на колени, впившись ладонями в снежную корку, и она с треском надломилась. Я стал зарываться, загребая руками снежные массы, образуя холм, который сумел укрыть меня, как пуховое одеяло. Несмотря на холод, я не замерзал, хотя был не против. Все, что оставалось, – вдыхать зиму и чувствовать каждый морозный вдох.

Высоко в небе изумрудными переливами разливалось северное сияние. Я впервые наблюдал это ни с чем не сравнимое зрелище.

Стараясь ни о чем не думать, выкорчевывая из сознания каждую пагубную мысль, я просто любовался удивительным природным явлением. Время потеряло ко мне дорогу, и я забыл о его существовании. Забыл, кем являлся, как мыслил, кого любил, словно всегда жил не своей, а чужой жизнью.

Сквозь сновиденческое ничто до меня донесся голос:

– Это не лучшее место для восстановления. Зима здесь никогда не встречает весну.

Я открыл глаза и обомлел – на меня смотрело чудное и прехорошенькое личико с раскосыми глазами янтарного цвета. Ушки слегка заостренные, почти эльфийские.

– Разве можно довериться вечному снегу? Эти деревья больше никогда не расцветут, сколько бы тепла им ни дарили. Ты вслушивался? Здесь звенящая тишина, деревья мертвы! А ведь они поначалу тоже спали! Как и ты! – тоненьким голосом проворковала лесная девушка.

Она была самой странной из всех человеческих созданий. Фигурка, казалось, состояла сплошь из веточек. Оттуда росли самые настоящие листья, а запястья были настолько тонкие, вот-вот переломятся. Светлая кожа девушки приобрела салатовый оттенок и местами казалась прозрачной. Зеленые волосы струились до самых пят, а одета она была в нечто напоминавшее мешковину, кое-как перевязанную лозой. И к нехитрому наряду оказались пришиты кусочки коры и мох.

– Кто ты? – спросил я, в изумлении глядя на девушку.

– Кло́дери, – пропищала она, не поняв суть вопроса.

Мне же хотелось знать, что она за существо и как очутилась в мире духов. Она будто происходила не из Аспероса, а выросла из почвы, как цветок. Цветок, в который сам лес вложил человеческую душу.

– Ты замерз. – Она заметила, что я дрожу. – Пожалуйста, пойдем со мной.

Я не возражал. Мы переместились в крохотный шалаш из бамбука, ветвей и прутьев. Благодаря картине, открывающейся через многочисленные расщелины между ветвями, стало понятно, что он расположен над землей. Скорее всего, на дереве. Причем посреди тропического леса, судя по растительности, влажности и заливистому пению птиц и цикад.

Только в Эйдоре за секунду можно перенестись из Северного полюса в тропики без какой-либо акклиматизации.

Лесное создание подлетело ко мне с пиалой, из которой обильно валил пар:

– Выпей, это полезно!

КЛОДЕРИ

Она сунула в руки теплую чашу, наблюдая за моими действиями. Я повиновался, поднес к губам глиняную емкость и сделал большой глоток. Живительное тепло разлилось внутри.