Тень ворона - Анастасия Дёмина Страница 41

Воибор с Креславом под руководством Коли вынесли из угла рядом с печью сундуки и натащили туда кучу соломы. Дождавшись, когда они отойдут, золотистый жеребенок с усталым вздохом лег, неловко выставив раненую ногу. Из оставшихся от клыков рваных дыр все еще сочилась сукровица, грязня светлую шерстку.

Ненадолго отлучившийся Коля вернулся с тазиком теплой воды, горшочком желтой мази и мотком чистых льняных повязок и всучил их в руки потрясенного Ивана.

– Займись, – кивнул он на жеребенка, пока тот визгом и коротким ржанием что-то рассказывал стоящему на пороге Булату.

Иван знал, что между ними шел настоящий разговор, потому что слышал у себя в голове его обрывки, как если бы между ним и жеребенком была запруда, и через нее просачивались лишь отдельные слова из всего потока.

Видимо, в его взоре было столько мольбы и растерянности, что даже Коля смягчился.

– Обработай рану, – сказал он уже дружелюбнее, – а я тебе пока все объясню.

Иван, у которого в голове было как шаром покати, послушно присел на соломе перед золотистым жеребенком, оторвал от мотка кусок ткани, смочил в воде и принялся осторожно смывать с раненой голени подсохшую кровь. В какой-то момент, когда он промокал одну из ран от клыков, его собственное бедро вдруг ощутимо кольнуло.

– Ты не можешь выбрать меня своим всадником, – хрипло зашептал он, снова встретившись глазами с жеребенком. – Я следующим летом возвращаюсь к себе домой, в другой мир. Я не смогу остаться здесь, с тобой, но как я заберу тебя от родни, от всего, что тебе знакомо и дорого?

Жеребенок покосился на него с таким видом, будто он ляпнул какую-то глупость. В подтверждение этого в голове Ивана булькнуло невнятное:

– … пый Иван.

Коля, устроившийся на табурете на почтительном расстоянии от них, громко фыркнул.

– Мой тебе совет: чем раньше ты уяснишь, что велесскому коню не приказывают, с ним договариваются, тем проще тебе будет жить. А куда его избранный всадник, туда и он, без исключений. – На недовольный взгляд Ивана он развел руками: – В конце концов, он же не первый велесский конь, что отправится в ваш мир.

Иван удивленно моргнул.

– Не первый?

– Что, у вас там совсем-совсем не знают о разумных лошадях, умеющих мысленно говорить со своими всадниками? – удивился Коля.

Иван уже открыл рот, чтобы сказать «нет», но остановил себя. Хорошенько поразмыслив, он неуверенно произнес:

– Не сказать, что «знают»… я слышал о них только в сказках и баснях.

Коля кивнул.

– Вот тебе и ответ. Подробностей я не знаю, но ты далеко не первый пришлый из вашего мира. Старейшина Зоран говорил, что в прошлом к нам довольно часто искатели силы наведывались. А этот жеребенок давно на тебя глаз положил, но он был такой не один, велесские лошади все по натуре любопытные, думаешь, они всегда такой толпой за рекой собираются и глазеют, как мы упражняемся?

Иван, аккуратно смазывая очищенные раны терпко пахнущей мазью, припомнил, что его тоже поначалу занимало повышенное внимание разумных лошадей, но затем за занятостью ему стало не до них.

Жеребенок легонько приластился к его плечу головой.

– Мой Иван, – услышал Иван в своей голове и невольно улыбнулся.

Коля смотрел на них с задумчивым видом.

– Мы не знаем точно, как и почему велесские лошади выбирают себе всадников. Для них это так же естественно, как дышать или спать, поэтому они не считают необходимым нам это объяснять. Нам остается лишь радоваться оказанной чести и вести себя так, чтобы оставаться достойными таких друзей. – Он деловито хлопнул себя по коленям. – А теперь запоминай. В ближайшие три-четыре месяца вам нужно будет много времени проводить вместе, и не просто рядом, а касаясь друг друга. Проще всего это делать, если вместе спать, ну и еще днем пару часов, кормить его, купать или просто гулять. Кроме тебя, его никто из людей не должен касаться. Ну да это ты и сам знаешь, – сухо добавил Коля.

Иван, заматывающий голень жеребенка, поморщился, ожидая новой тирады, но Коля, к его неожиданности, спокойно продолжил:

– И будь готов, что первый месяц он будет липнуть к тебе как банный лист, везде за тобой ходить, высказывать обо всем свое мнение, спросишь ты его или нет, в общем, будет совершенно несносен.

Булат при этих словах возмущенно заржал и стукнул передним копытом по доскам крыльца.

Коля вскинул светлую бровь.

– Ты был совершенно несносен, так что я по опыту говорю. – Он снова повернулся к Ивану. – Со временем ты научишься с ним ладить, на то она и притирка, что вы не только закрепляете волшебную связь, но и узнаете друг друга, выстраиваете отношения.

Снаружи послышался громкий топот. Булат всхрапнул и подался вбок, пропуская Колояра. Иван никогда не видел Старейшину таким встрепанным, сейчас он очень напоминал попавшего в ураган ворона.

Найдя глазами Ивана, он метнулся к нему:

– Ты! Ты о чем думал, прыгая в реку с браслетами?! О чем ты думал, я тебя спрашиваю?!

Голова Ивана после всех переживаний напоминала трещащий по швам туго набитый сундук, и он не придумал ничего умнее, чем честно ответить:

– Я не думал.

Коля прыснул и торопливо зажал рот ладонью.

Колояр, сердито сощурившись, замахнулся, и Иван приготовился схлопотать затрещину, но громкое предупреждающее ржание жеребенка заставило Старейшину замереть и недоуменно заморгать, будто он лишь сейчас заметил его в углу.

– А он что тут делает?

– Перед вами, Старейшина, – звенящим от смеха голосом объявил Коля, – новый избранный всадник.

Лицо у Колояра стало до смешного ошарашенным. Выпучив глаза, он несколько раз перевел взгляд между Иваном и недовольно фыркающим жеребенком, после чего крякнул и скрестил на груди руки.

– Я все еще думаю, что это не самая удачная идея… – начал Иван, но жеребенок прервал его, несильно цапнув за ухо. – Ай!

Он вскинул руку к пострадавшей мочке и возмущенно уставился в большие ореховые глаза, искрящиеся самодовольством и хулиганством, как у избалованного ребенка, знающего, что в итоге все будет, как ему хочется, и ему все сойдет с рук.

– Глупый Иван, – на этот раз ясно и отчетливо прозвучало в его голове.

– Да, если ты думаешь, что тут твое мнение что-то решает, подумай еще раз, – сухо заметил Колояр, усмехаясь. И сокрушенно покачал головой: – Как хоть его назовешь?

Иван обернулся на него и Колю.

– А разве у него нет имени?

– Есть свое, как его сородичи зовут, – пояснил Коля, – но у них не принято раскрывать свои личные имена людям, по большей части потому, что нам их не произнести. Поэтому мы