Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Олегович Белянин Страница 39

На ногах поэта были турецкие тапки с острыми носами. Белые домашние брюки делали его ноги похожими на мраморные колонны.

– Боюсь, что в других домах по этой улице не нуждаются в ваших услугах. Но заметьте, мисс, что я еще не отказал вам, поэтому Джонатан сейчас проводит вас для собеседования в мой кабинет.

Собеседование я прошла. Рекомендательные письма и падкость лорда на женщин сделали свое дело, поэтому мисс Дороти Хоуп была принята на службу горничной и должна была приступить к работе немедленно.

Порядки, царившие в особняке сэра Байрона, не особенно отличались от тех, что я видела в других богатых домах. Помимо уборки, свежей постели и свежих воротничков, от горничных требовалось следить за кабинетом хозяина и вовремя пополнять запасы бумаги и перьев.

Кроме меня, в доме уже было три горничных; все они приняли меня без удовольствия, очевидно ожидая, что лорд либо снизит их жалованье, либо будет более высоко оплачивать мой труд, начитавшись рекомендательных писем.

Что ж, тем радостнее им будет, когда я уйду. Ведь я не планировала проводить здесь много времени. Сегодня была последняя ночь полнолуния, а работать у лорда месяц, ожидая следующей полной луны, не входило в мои интересы.

Вечером я узнала, что среди горничных существует конкуренция за право наводить порядок в спальне хозяина. И конечно, я не могла и мечтать получить такую возможность в первый же день работы. Мэри, высокая плотная девушка с веснушками на лбу, сегодня занялась уборкой почетного помещения. А это значило, что в моем распоряжении только ночь.

Комната прислуги располагалась в самом отдаленном флигеле, на первом этаже. Я дождалась, когда девушки заснут, и, выбравшись из-под одеяла в форменном платье, которое надела заранее, подошла к комнате владельца особняка, аккуратно толкнув дверь. Она оказалась не заперта. Но и лорд Байрон не спал!

Он бодрствовал, сидя за столом, освещенном канделябром с тремя свечами, и смотрел на лист бумаги. Локти на столе, пальцы запущены в волосы, взгляд отсутствующий, бокал с виски и почти пустая бутылка дополняли картину. Услышав скрип тяжелой двери, он сразу же повернулся и взглянул на меня.

– Прошу прощения, сэр!

– Вы пришли убить меня?! – с испугом в глазах спросил поэт.

– Нет, я лишь хотела…

– Кто вы? Призрак?!

– Сэр, я ваша новая горничная! Я увидела свет из-под двери и зашла справиться, не нужны ли вам новые перья!

Ложь и еще раз ложь. Никакого света из-под двери не было видно. Но что мне оставалось делать?

– Импровизация, – расхаживая взад и вперед, приговаривал мистер Брокколихат. – Не думайте, что оружие и четкий план всегда спасут вас.

В подвале Ловуда зимой было особенно уныло. Ветер дул из щелей в старой кладке, и мы дрожали, сидя на холодном полу.

– Что, если тварь не одна? Что, если зверь – высокопоставленный чиновник? Что, если вас увидят и спросят, что вы делаете в такое время одни на улице, как гулящие девки? Посему – импровизация! Вы заблудились, ошиблись, вы нищенка, тень, большая птица, да хоть бы и гулящая девка, черт возьми! Станьте актрисами, как бы позорно это ни было. Вам и без этого позора не найти приличных мужей, лицедейство не сделает вашу судьбу еще более незавидной.

К тому времени все мы уже знали и видели превращения нашего наставника. Вряд ли кому-то из нас, учениц мистера Брокколихата, когда-то предложат отведать брокколи, но, если такое чудо произойдет, ни одна не осмелится надкусить зеленое соцветие.

Об этом не писалось в книге Ван Хельсинга. Оборотни, превращающиеся в диких зверей, морских гадов, даже домашних собак и кошек, были досконально описаны великим охотником, как и камни и кусты смородины в славянских лесах. Но брокколи…

– Сэр, могу я спросить?

– Вы осмелели, Джейн Эйр, раз перебиваете своего учителя? – Попечитель навис надо мной как черный столп, устрашающей тенью накрыв меня с головой.

– Но вы ничего не говорили.

– Но собирался сказать! Так какой вопрос так жжет ваше горло, что вы не можете сдержать его?

– Есть ли другие растения… – Я неуверенно оглянулась на других девочек. – Оборотни, обращающиеся в другие растения, кроме…

– Капусты, вы хотели сказать? – презрительно каркнул мистер Брокколихат и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, быстрым шагом направился к книжному шкафу, вытащив из него книгу Ван Хельсинга. – Думаете, в этой книжечке сказано все? Думаете, хоть в какой-то книге сказано все об оборотнях?

– Говорят, что славянские оборотни превращаются в цветущий папоротник, чтобы на Ивана Купала поймать свою жертву, – сказала одна из девочек.

– А что эти оборотни делают в другие дни года, Анна? Дохнут от голода? – язвительно спросил наш наставник.

– Я не знаю, сэр. Наверное, нет, сэр.

– Ван Хельсинг – старый популист! Он великий ученый, но, помимо важных знаний, намешал в книжках столько сказок и мифов, что не сосчитать! Но что вы слышали о лианах, стягивающих людей, пока не задушат, а потом пожирающих их пастью в виде крупного листа? Что вы знаете о Гераклеуме, выпускающем на человека свой сок, который под солнцем выжигает плоть до кости? Вы вообразить себе не можете, насколько разнообразна природа зла. Все, что вам дано, – это служить государству теми методами, которые вам доступны и разрешены, и не пытаться постичь своими крохотными женскими умишками того, чего постичь вы не в состоянии. Поменьше думайте, чтобы кровь не отлила от ваших половых органов, иначе они побелеют, высохнут, а в один прекрасный день вывалятся перед вами на ковер.

Все мы испуганно ахнули.

Лорд Байрон был пьян в той степени, когда сознание еще не покинуло тело, сон не смежил веки, а движения столь размашисты, что лучше не стоять у такого человека на пути.

– Я не верю! Не верю! – заплетающимся языком пробормотал поэт, вскочив на ноги. – Вы хотите отравить меня! По велению моей ужасной жены, будь она трижды проклята!

– Сэр, я лишь пришла справиться о перьях. Клянусь, что не знаю вашу жену! – запротестовала я, осознав, какой провальной была идея войти к нему в комнату и вообще пытаться раскрыть его сущность за одну ночь, практически без подготовки.

– Тогда кто? Кто прислал вас?! – взревел он, словно медведь, и я удивилась: как это никто до сих пор не ворвался сюда, прибежав на