Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест Страница 38

– Запомните, Теодора, видимые повреждения могут приводить к утечкам. Ваша основная задача при обнаружении оных не спускать с книги глаз, уведомить отдел книжных повреждений и по возможности доставить им книгу. Даже если это не кажется вам серьезным, последствия могут быть непредсказуемыми.

Количество отделов Академии начинает сводить с ума. Нужно будет выучить их все наизусть, чтобы больше не попадать в такие идиотские ситуации.

Нет, а все-таки… Неужели это необходимо, даже если слегка порвалась страничка? Такое же сплошь и рядом.

Инстинкт самосохранения не позволяет озвучить вопрос и испытывать терпение госпожи Брик. Я спешно киваю, как болванчик, и выпаливаю:

– Я все поняла и запомнила. Спасибо.

Острое и строгое лицо госпожи Брик остается неизменным, но на мгновение она удовлетворенно прикрывает глаза.

Моя работа перемещается по столу и оказывается в тонких длинных пальчиках, унизанных бисерными колечками. Женщина, которой достался мой тест, выглядит гораздо моложе остальных – на вид ей не больше тридцати. Она морщит маленький вздернутый нос и, вчитываясь, плавно водит головой. От каждого такого движения ее серое, как пепел, каре вздрагивает, и в прядях блестят блики светильников.

– Вопрос про действия, которые лично вам нужно предпринять при встрече с утечкой, – неспешно начинает она. Голос у нее мягкий и плавный, слова тянутся нараспев. – Вы пишете все правильно: сообщить, собрать информацию, наблюдать, не вступать в бой без напарника. – Женщина отрывается от теста и, поправив на носу огромные пластиковые очки, поводит тонкими плечами. – Совершенная ли это инструкция или есть какие-то исключения?

В ее вопросе не звучит осуждение, и мне легко удается отрыть в памяти нужный ответ. Это же очевидно. Почему я не написала все сразу?

Журить себя время не самое подходящее, и, радуясь, что хотя бы часть занятий не прошла зря, я бодро отзываюсь:

– Есть исключения, если существует угроза жизни непросвещенных. Их безопасность в приоритете.

Женщина доброжелательно улыбается, ограничившись принимающим кивком, и передает мою работу дальше, а я внутренне торжествую – хоть один сносный ответ без позора.

Я уже расслабляюсь, перестав мысленно считать ошибки и недочеты, когда моя работа оказывается в руках Главы. Он хмурит густые черные брови, вчитываясь в тест, а я невольно отмечаю в его лице знакомые черты Берта и Эрика – тот же волевой подбородок, прямой нос и вьющиеся черные волосы. Бесспорно, они похожи, но Берт со своей жизнерадостной непосредственностью, отпечатавшейся во взгляде и каждом движении, заметно отличается от других членов семьи. Как, интересно, ему удалось сохранить приветливость и простодушность в их хмуром окружении?

– Вы помните свой ответ на вопрос о факторах, влияющих на возвращение из книги, Теодора? – спрашивает Глава, возвращая меня из задумчивости. Дождавшись, пока я кивну, он уточняет. – Ничего не забыли указать?

Знаю я такие вопросы. Никто не станет спрашивать, если ты перечислил все.

Это очередная подсказка, но я не тороплюсь отвечать и спешно прокручиваю в памяти факторы. Концентрация, местоположение и сохранность книги, исправность компаса, травмы книгоходца, обстановка внутри и вне книги. Я все это перечислила.

– Сколько таких основных факторов? – подсказывает Виктор, заметив мое замешательство.

В его медовом взгляде даже видна поддержка. Мне куда проще удается побороть сомнения.

– Семь.

Я точно знаю, что семь. Я читала об этом. И Берт рассказывал. И Лора.

– Восемь, – рушит все мои надежды Глава, тут уже спокойно поясняя: – Я прекрасно понимаю, откуда у вас это заблуждение. О восьмом факторе пишут далеко не во всех книгах, но мне бы хотелось, чтобы вы его запомнили. Невозможно вернуться из книги, когда в сознании книгоходца стирается грань между реальностью и вымыслом.

И такое бывает? Он говорит это всем ученикам или почему-то решил, что именно у меня могут возникнуть такие проблемы? Не сказать, что я в восторге от реальной жизни, но сбегать в вымышленную вселенную навсегда пока не собираюсь.

Хотя я и ни в какой Академии учиться не собиралась. Кто знает, что случится завтра.

– Хорошо, запомню, – благодарно улыбнувшись, я киваю, надеясь, что затянувшийся опрос скоро подойдет к концу.

На этот раз удача мне благоволит. Тест отправляется на угол стола, и Виктор соединяет пальцы домиком.

– Сейчас ты вытянешь номер билета и отправишься в книгу. Твоя задача – понять, что это за книга, и вернуться ровно через двадцать минут реального времени. Сопровождать тебя будет Эрнест. Он проследит за выполнением задания и доложит нам обо всех инцидентах, если такие случатся. Все понятно?

Я киваю, послушно оборачиваясь. Одного взгляда на непредвзятого молчаливого Эрика хватает, чтобы я определилась наверняка – перспектива отправиться в книгу с Марком привлекает куда больше.

Но Марка здесь нет, и я молча шагаю к Эрику, в руках у которого появляется ворох чистых белых картонок. Он раскладывает их веером и кивком головы предлагает выбрать.

Кончики пальцев покалывает от волнения, и я уже тяну левую руку, бросив попытки что-то предугадать, когда взгляд цепляется за самую крайнюю картонку. Она едва заметно вздрагивает, словно случайно, но я слабо верю, что у Эрика случился внезапный спазм.

Не станет же он мне подсказывать, в самом деле? Окончательно запутавшись и растерявшись, я поднимаю голову, выискивая ответы на лице самого Эрика, но оно остается непроницаемым. Он даже не смотрит на меня.

Да к черту. Если это не его подсказка, то, может, сама судьба.

Резко сменив направление, я выдергиваю крайнюю картонку, переворачивая ее. Тринадцать. Не похоже на счастливое совпадение, но кому интересны эти нелепые суеверия?

– Тринадцать, – громко произносит Эрик и, выхватив у меня картонку, жестом велит сесть на диван.

Пока я нервно ерзаю на пружинящем сиденье, он вытаскивает с полки книгу с абсолютно белой обложкой, только на корешке указан номер, и протягивает ее мне, а голос Главы командует:

– Приступайте.

Короткий выдох, и я опускаю взгляд на открытую страницу. Не успеваю даже строчку дочитать. Буквы смазываются и сливаются, а меня утягивает в мир цветных всполохов и абсолютной тишины, пока под ногами не появляется земля.

С первого вдоха в голове появляются знакомые образы. Я еще не успеваю открыть глаза, а жара, духота и пыль пробуждают воспоминания, зарождая в груди недоверие.

Да быть этого не может. Я, наверное, что-то напутала.

Не желая обманываться, я распахиваю глаза и осматриваюсь. Уже знакомый убогий дворик и фасад обветшалого многоквартирного дома из выцветшего кирпича не оставляют места для сомнений.

Мне не могло так повезти, а Эрик никогда