Еще раз уйти, чтобы вернуться - Ольга Геннадьевна Соврикова Страница 34

В чащу мы пока не полезли. Краем весь массив лесной поначалу объехать решили. Истории страшные и очень занимательные в исполнении охотников всю дорогу слушали. Так до противоположного края и добрались.

А там…

Ох, как хочется воскликнуть… Права́… Я всегда права́! Граф Маруа, то есть папенька, как я и подозревала, решил воспользоваться тем, что регентом до совершеннолетия молодого барона над его землями является теперь молодая и, по слухам, до сих пор бездушная женщина. Ну и что, что молодой барон Вранский является его внуком, а мать дочерью? Лес веками принадлежал его семье, и доход от него должен был получать его сын, а не внук, рождения которого никто не ждал. Не сомневаясь ни одной минуты в своем праве решать, не иначе он приказал людям начать вырубку леса со своей стороны. Моего согласия, как регента, никто конечно же не спросил.

А зря! Потому как обиделась я, осерчала. И… и случился «Армагеддон».

Бешенство, обида, желание наказать виновных накатывали мощными волнами на мой, еще так и не привыкший до конца к проявлениям чувств разум. Сила вокруг меня всколыхнулась, чутко реагируя на мои разбушевавшиеся чувства.

Работающие на валке леса мужики не успели еще заметить нашего появления на краю вырубки, а небо уже начали затягивать тяжелые черные тучи. Прозвучали первые раскаты грома. Ударили в землю молнии, яркие, нереально ветвистые, мощные.

И вот уже со стороны работничков слышатся растерянные крики. Некоторые из них, не дожидаясь указаний, бросают на землю орудия своего труда, готовые бежать абы куда. Испуг уже ясно читается на их лицах. Они, торопыги эти, ведь не только на изменение погоды обратили внимание, нет. Они еще и нас заметить успели. Вот только расспросить нас никто ни о чем не успел, как и разбежаться с огромной вырубленной делянки. Стихия оказалась быстрее. Все, что они успели, так это кинуться к своим наскоро построенным шалашам. Спрятаться, что ли, в них собирались?

Зря они это сделали. Потому что оглушающая тишина наступила вокруг всего лишь на мгновение. Но она отступила и привела вслед за собой шквальный ветер. Он подхватывал все, что не цеплялось корнями за землю, и закручивал, воронкой поднимая к небу: отрубленные топорами ветки, тонкие стволы поваленных деревьев, покрытие шалашей, топоры, пилы и, конечно же, самих людей. У них не было корней, и они были легче поваленных ими деревьев. А молнии… Они уже не были похожи на огненные ветви, они били только вертикально. Мощные, чуть изогнутые столбы толщиной с руку взрослого мужчины вонзались в землю, вызывая при этом маленький взрыв. А начавшийся всего лишь четверть часа спустя ливень с градом перепахивал все то, что еще не искорежили молнии, дополняя безумию мрачных красок.

Это было красиво… Это было страшно!

Страшно было всем. И мне в том числе. Но мне никак не удавалось заглушить или же хоть чуть притупить охватившие меня чувства, потому как ярость моя питалась в этот момент не только из внутреннего источника, но также из всего того, что окружало меня. Лес за моей спиной стонал, словно человек, но лошади под нами стояли как вкопанные, да и все мои сопровождающие больше всего напоминали группу мраморных изваяний. Такие же бледные и неподвижные.

А стихия… Она бушевала рядом с нами, все набирая силу. И все же мы были недоступны для нее. Небо было черно до самого горизонта. Ветер, дождь, град, молнии – все это врезалось в землю всего лишь в паре шагов от копыт моей лошади.

Понимание того, как слаба и бесправна женщина в этом мире, даже если она регент рода, не добавляло мне в этот момент спокойствия, а бушующие в душе страсти и вовсе не настраивали на мирное разрешение возникшего конфликта. Я ведь точно знала, что не могу приехать к отцу и высказать ему претензию. Кто меня, «дурную» на голову, слушать будет, а защиты от короля и его аристократии можно не ждать. Меня предупреждали об этом, я помню.

А еще я знаю о том, что стоит только мне попасть в руки отца, и я уже не вернусь к своему сыну. Подумаешь… Поехала дурочка кататься на лошади и пропала в темном страшном лесу. А если силой воспользуюсь в присутствии хоть одного мага, и он живым от меня уйдет, тогда от меня и вовсе не отстанут. Будут гонять, пока или не поймают, или не загонят до смерти. А папочка? А папочка ни при чем. Все магические изменения на моей земле можно будет оправдать работой нанятых магов, ну или мужа покойного. Мне же попадаться нельзя, потому как быть опять бездушной не хочется.

Мгновения складывались в минуты, а ярость так и не поддавалась контролю, а вот страх перед разбушевавшейся стихией пропал, и я начала действовать. Представляя в уме, как сдвигается вся эта огромная сила во главе с подвижной воздушной воронкой в сторону замка графа Маруа, я мысленно толкнула ее от себя изо всех сил. А что? Он не очень далеко от этого места расположен. Я даже ясно, словно на картинке, увидела его. Папенька-маг, братец тоже, совладают уж поди как-нибудь со стихией, остановят. Ну или она сама, пока до них дойдет, ослабнет. Если вообще у воронки, сильно смахивающей на торнадо, сил хватит до места назначения добраться, ибо у меня все-таки получилось ее с места сдвинуть. Она двинулась именно в ту сторону, куда я ее и направляла.

А я сумела наконец-то оборвать свою связь с ней.

Созданный мною «Армагеддон» уходил все дальше и дальше. А вот нам покидать место катастрофы не стоило торопиться. Как всякая порядочная ведьма, я просто обязана была дождаться результата и точно узнать, какое время понадобится для успокоения силы вокруг меня. Время же ожидания я решила не тратить зря, а провести его с пользой для себя любимой.

Утихала буря в моей душе, начинали более четко и организованно работать мозги. И сразу же вспомнилась причина нашей поездки. Причина, которая до сих пор так и не была разрешена. Лес, он мой, и должен таким остаться, а это значит заговор сохранности стоит повторить или нашептать новый. Разумная мысль уколола словно иглой. Пришлось поторопиться, потому как я собиралась опробовать еще одну свою задумку. Пока охрана моя еще не очухалась и не обратила внимания на мои действия, сползла с седла, сорвала под копытами своей лошади чудом уцелевшие травинки. Зачем? Ну уж не лошадь кормить, это точно. Принялась