Семь снежных ночей - Цан Юэ Страница 32

– Всё давно готово, госпожа!

Сюэ Цзые взяла у неё поводья и протянула их Хо Чжаньбаю.

– Поезжай, – сказала она.

И правда смешно вышло: этой ночью, пока мужчина молча стоял рядом и защищал её от снега и ветра, Сюэ Цзые показалось, что она нашла опору. В действительности же ему и так было о ком заботиться.

Все эти годы Хо Чжаньбай приезжал в Долину не ради себя, а ради других, то торжествуя, то мучаясь горечью поражения.

Теперь дело было сделано, и мужчине следовало уйти навсегда.

– Лекарство в мешочке, – напомнила Сюэ Цзые и настойчиво добавила: – Обязательно поезжай в Линьань через Янчжоу. Когда доберёшься до Янчжоу, развяжешь мешочек и только после этого поедешь в Линьань.

– Понял, – откликнулся Хо Чжаньбай. Он знал, что её распоряжения всегда звучат странно.

– Если откроешь раньше или позже, толку не будет! – Сюэ Цзые улыбнулась так странно, что у мужчины по спине побежали мурашки.

Хо Чжаньбай поспешно закивал.

– Да-да-да! Развяжу, как только въеду в Янчжоу!

Он взлетел в седло и спрятал за пазуху парчовый мешочек, ставший итогом многих лет надежд и трудов. Небо над мужчиной никогда ещё не было таким высоким, а ветер – таким тёплым. Всем сердцем Хо Чжаньбай стремился к дому. Он, как писал поэт Ду Фу, свитки побросал, обезумев от счастья враз.

Не сдержавшись, Хо Чжаньбай запрокинул голову и продекламировал:

– «Лишь рассвет – пою, и вином не запить нельзя! Тороплюсь домой, совершенно весною пьян. От ущелья У доберусь до ущелья Ся, от Сянъяна же доберусь в свой родной Лоян!»[22]

– Лю-эр, проводи, – кратко приказала Сюэ Цзые, обернувшись к служанке.

– Слушаюсь! – Фэн Лю взяла лошадь под уздцы, ликуя оттого, что они наконец-то избавятся от этого приставалы.

Шуан Хун, однако, про себя вздохнула: когда мужчина уедет, их госпожа будет улыбаться ещё реже.

Снежный Ястреб описал круг возле Сюэ Цзые, не желая расставаться с ней, громко закричал и спикировал на плечо к хозяину. Хо Чжаньбай проехал несколько шагов и обернулся. Он жестом предложил выпить и крикнул:

– Смотри не забудь: у тебя под сливой закопан сосуд «Смеха над мирской суетой»! Не прикончи его без меня! – Сюэ Цзые замерла, а Хо Чжаньбай махнул ей и рассмеялся. – В следующий раз я обязательно выиграю!

Сюэ Цзые только молча помахала в ответ. Она старалась изо всех сил, но результатом стало снадобье, способное продлить жизнь Мо-эра всего-то на три месяца. Если бы Хо Чжаньбай знал, разве был бы так счастлив?

Если этот ребёнок всё же умрёт, вернётся ли мужчина отомстить?

Глядя, как силуэт Хо Чжаньбая исчезает в густой зелени долины, Сюэ Цзые вдруг почувствовала холод в груди и откашлялась.

– Госпожа, разве это было необходимо? – с беспокойством шепнула тётушка Нин. Она стояла в стороне, провожая взглядом радостного Хо Чжаньбая.

– Да, – негромко отозвалась Сюэ Цзые, посмотрела в небо и тяжело вздохнула. – Спасибо Небесам, что наставница Цин-жань сейчас в Янчжоу и может получить моё письмо.

Сюэ Цзые больше ничего не могла сделать…

Хо Чжаньбай, не вини меня. Иначе было никак.

* * *

В это же время, когда один человек во весь опор мчался на юг, другой спешил на запад.

Покинув Долину целителей, Тун с Мяо Хо разделились, чтобы избежать подозрений. Юноша помчался во дворец Великого Света, меняя лошадей одну за другой. Жемчужину из драконьей крови Тун сжимал в ладони. От вещицы, способной убивать богов и демонов, веяло холодом. Лисюэ дрожал и звенел в ножнах, словно тоже стремился в бой.

Порывы ветра обрушивались на Туна, как удары меча. Снег летел в лицо, очищая от слабости, затаившейся в сердце.

Юноша гнал лошадь на запад сквозь снегопад, оставляя за спиной Долину, в которой смогли на миг поколебать его равнодушие. Пока он смотрел на заснеженные поля вокруг, его сердце наполняла привычная чистая и холодная решимость. Воспоминание о ясных глазах, сияюще-белых с яркой чёрной радужкой, постепенно исчезало за снежной пеленой.

Через десять дней он въехал в пустоши у поселения Кизилбазар.

Через тринадцать – пересёк Улиастай.

На пятнадцатый день добрался до Западного Куньлуня.

Снег на горных вершинах ослепительно сверкал на солнце, и посреди этого холодного великолепия возвышался огромный дворец.

Конь юноши, весь в пене от усталости, упал, как только остановился. Тун успел спрыгнуть и ударом меча прекратить его страдания. Остановившись у подножия гор, юноша посмотрел вверх, на многочисленные крыши дворца. Он беззвучно вздохнул и крепче сжал кулак. Тёмно-красная жемчужина из драконьей крови превратилась в его руке в порошок. Тун осторожно нанёс его на клинок Лисюэ и аккуратно убрал меч в ножны. Затем юноша вынул две золотые иглы из-за пазухи и без колебаний снова вогнал их в нужные точки головы.

Широкими шагами Тун двинулся вверх по каменной лестнице. Два ученика, что охраняли ворота, узнали его с первого взгляда. Они подскочили и низко поклонились, охваченные благоговейным трепетом. Когда юноша прошёл мимо, они принялись перешёптываться:

– Видел? Это же Тун!

– Тот самый бог смерти из Горнила Демонов? Какая жалость: я даже лица его не разглядел как следует…

– Да иди ты! Будешь пялиться – умрёшь прежде, чем поймёшь, что тебя убивают! На него нельзя смотреть!

– Да-да-да, я тоже слышал! Вот только глянешь ему в глаза хоть на мгновение – он сразу заберёт твою душу! Скажет умереть – умрёшь, скажет жить – будешь жить!

– Но так ведь только демоны умеют?..

Подобные сплетни, полные благоговейного ужаса, сопровождали Туна каждый день.

Никто и никогда не осмеливался посмотреть ему в глаза, а большинство дерзнувших умерли. Насколько Тун помнил, так было всегда: люди отводили взгляд, но украдкой пялились на него, как на чудовище, и его это уже не удивляло.

Тун направился прямиком в западный зал, желая узнать у Мяо Шуй, что случилось за время его отсутствия, но там было пусто. Странно: где все? Разве не договаривались, что, едва Тун добудет жемчужину, они встретятся здесь и решат, как поступить дальше? Почему в самый важный момент тут никого нет?

– Мяо Шуй последние дни была вынуждена прислуживать владыке в главном зале, – почтительно доложили её люди, увидев, как Тун поспешно вошёл. – Она уже очень давно не возвращалась отдохнуть.

– Как обстоят дела с владыкой? – равнодушно спросил Тун.

Слуги покачали головами.

– Неизвестно. После того как владыка вышел из затвора, он ни разу не покидал главного зала.

Тун молча кивнул. Какое-то выражение мелькнуло в его глазах, но тут же исчезло. Вероятно, Мяо Хо говорил правду: глава клана