Сага об Элрике Мелнибонэйском - Майкл Муркок Страница 29

— Да. Фам я знаю. Он лежит на востоке, за Плачущей Пустошью, за Вздыхающей Пустыней, дальше даже, чем Элуэр. Это одно из самых древних Молодых Королевств. Он так далек, что его не стали наносить на карту.

— Ты прав, разве вот насчет карты… Впрочем, чего еще ожидать от дикарей с запада? Значит, тебя тоже изгнали.

— Ты ошибаешься. У меня здесь дело. Выполнив его, я возвращусь в свой мир.

— Возвратишься? Интересно, интересно. Сказать по правде, мой бледный друг, я полагал возвращение невозможным.

— Быть может, так оно и есть и меня одурачили. Если ты не сумел отыскать проход в другую плоскость, наверно, и я не преуспею в том. Вряд ли мне достанет сил там, где не хватило их тебе.

— Сил? Я лишился всяких сил с тех пор, как отказался служить Владыкам Хаоса. Ты хочешь сразиться со мной, приятель?

— Лишь с одним человеком в этой плоскости я ищу битвы, и ты — не он, жрец-воин из Фама.

Элрик вложил меч в ножны, а из-за скалы вышел мужчина, он засовывал стрелу с алым оперением в алый колчан.

— Я зовусь Ракхир Алый Лучник, — сказал он. — Меня прозвали так за мое красное платье. У жрецов-воинов из Фама существует обычай выбирать для одежды какой-нибудь один цвет. Лишь в этом я придерживаюсь традиций.

На Ракхире была ярко-красная куртка, алые брюки, алые башмаки, алая шляпа с рдяным пером. Красным был его лук… и красным отливала рукоять его меча. Высокий, худощавый, мускулистый; лицо худое, смуглое и обветренное. Глаза его глядели насмешливо, на губах играла улыбка, но весь облик Алого Лучника говорил о том, что пережить ему пришлось немало.

— Какие дела могут быть в этом захолустье? — хмыкнул Ракхир, упирая руки в боки и оглядывая Элрика с головы до ног. — Ну да ладно. Я предлагаю тебе сделку.

— Если она окажется выгодной для меня, Лучник, я соглашусь, ибо ты, похоже, знаешь здешние места получше моего.

— Так вот, ты намерен что-то тут разыскать и отправиться восвояси, а мне здесь совершенно нечего делать, и я изнываю от желания уйти. Если я помогу тебе, возьмешь ли ты меня с собой обратно в нашу общую плоскость?

— Сделка вроде бы честная, но я не могу обещать того, что зависит не от меня. Скажу только: если представится возможность захватить тебя с собой в нашу плоскость, я сделаю это.

— Хорошо, — произнес Алый Лучник. — А теперь расскажи, что ты ищешь.

— Я ищу два клинка, выкованных тысячелетия назад бессмертными, они принадлежали моим предкам, а потом были отобраны у них и спрятаны где-то здесь. Клинки эти большие, тяжелые, черные. На них нанесены руны. Мне сказали, что я найду их в Пульсирующей Пещере, путь к которой лежит через Туннель-под-Болотом. Ты слышал такие названия?

— Нет. И о двух черных клинках тоже не слыхал.

Ракхир потер острый подбородок.

— Но что-то такое я читал в Книгах Фама. Да, читал и, помнится, встревожился.

— Это легендарные клинки. Во многих книгах упоминается про них, и почти всегда — весьма бегло. Говорят, есть один манускрипт, где подробно изложена история мечей и всех тех, кто владел ими, и всех тех, кто будет владеть, манускрипт, в котором заключено само время. Некоторые именуют его «Хроникой Черного Клинка». По слухам, в нем можно прочесть свою судьбу.

— Я про него не слышал и среди Книг Фама он мне не попадался. Боюсь, друг Элрик, придется нам с тобой заглянуть в город Эмирон да порасспросить тамошних жителей.

— В город?

— Да, в город. Я предпочитаю вольные просторы, но иногда ненадолго захожу туда. Вдвоем, пожалуй, можно будет задержаться и подольше.

— Чем Эмирон тебе не угодил?

— Его жители несчастны. Они — самые печальные существа на свете, ибо все они — изгнанники, беглецы, перекати-поле. Есть среди них и такие, кто сбился с пути и не в силах теперь вернуться в свой мир, а потому вынужден оставаться в Эмироне.

— Истинный Город Проклятых…

— Да ты поэт, — усмехнулся Ракхир. — Для меня, по правде сказать, почитай что все города на одно лицо.

— Что такое эта плоскость? Насколько я понимаю, тут нет ни солнца, ни луны, ни звезд. Мне она напоминает громадную пещеру.

— Одни утверждают, что она — сфера, погребенная в бесконечности камня. Другие говорят, что она лежит в будущем Земли, в том будущем, где умирает Вселенная. Чего я только не наслушался, пока торчал в Эмироне! По-моему же, все домыслы одинаково верны. Почему бы и нет? Ведь есть люди, которые верят, будто все — ложь. Значит, может быть и наоборот.

Настал черед Элрика поиронизировать.

— Да ты не только лучник, а еще и философ, друг Ракхир из Фама?

Ракхир засмеялся.

— Пожалуй, что так. Беспокойные мысли заставили меня нарушить верность Хаосу и привели в конце концов сюда. Я слыхал про город под названием Танелорн; будто бы он возникает порой на границах Вздыхающей Пустыни, которые тоже не стоят на месте. Если я вернусь когда-нибудь в наш мир, друг Элрик, я отправлюсь на поиски того города, потому что, как я слышал, там можно обрести покой, ибо в нем никто не ведет споров, скажем, о природе истины. Жители Танелорна довольствуются тем, что просто живут.

— Я завидую им, — сказал Элрик.

Ракхир фыркнул.

— Я опасаюсь только разочароваться, когда найду его. Легенда должна оставаться легендой, в реальности она чаще всего не приживается. Пойдем. Эмирон лежит вон в той стороне. Как это ни печально, он самый обычный городишко, каких пруд пруди в любой плоскости.

И двое высоких мужчин — каждый изгнанник в своем роде — пустились в путь.

2

Увидев Эмирон, Элрик подумал, что по сравнению с ним Дхоз-Кам — самый чистый и богатый город на свете. Расположен Эмирон был в неглубокой долине, над которой постоянно клубился дым — мерзкое покрывало, предназначенное для того, чтобы укрыть город от взглядов людей и богов.

Дома здесь в большинстве своем были наполовину или совсем разрушены, и на развалинах стояли шалаши и палатки. В городской архитектуре смешалось столько различных стилей, знакомых и неизвестных, что Элрик затруднился бы отыскать два хоть немного похожих друг на друга здания. Каких домов там только не было: лачуги, избы, замки, укрепления, башни, простые квадратные особняки и деревянные домики, украшенные резьбой. Были там и иные сооружения, кучи камней с дырой посредине внизу, обозначавшей вход. Однако ни одно из зданий нельзя было назвать