Луч - Даниил Туровский Страница 29

«Уважаемые посетители! Пожалуйста, бережно относитесь к историческому лесу. Начиная с конца XVI века здесь появляются усадьбы, которые окружаются селами. В настоящее время из семи усадеб сохранились только три. От остальных остались следы в виде прудов, старых деревьев усадебных парков и, очень редко, фрагментов фундаментов зданий. В XIX веке в селе Ясенево появился кирпичный завод, сырьем для него служили четвертичные суглинки, добываемые в карьере к востоку от села на водоразделе рек Городни и Битцы. В это время сплошного лесного покрова на территории будущего парка не было. Больше деревьев произрастало в северной части, в южной имелись отдельные рощи. Все старые деревья здесь низкорослые и раскидистые, что говорит об их росте на открытом пространстве. В начале XX века к северу от усадьбы „Знаменское Садки“ были проведены масштабные посадки культуры ели. В первой половине XX века большая часть территории использовалась в сельскохозяйственных целях. В 1941 году во время Великой Отечественной войны значительная часть лесных насаждений была вырублена для организации обороны на танкоопасном направлении. Были оборудованы три линии обороны и две зенитные батареи. В лесу сохранились окопы, ходы сообщений, железобетонные колпаки ДОТов, противотанковые рвы. До середины 1944 года вырубка деревьев продолжалась на нужды населения, а освобожденная от леса территория использовалась под огороды. Уже начиная с 1944 года начинаются масштабные посадки лесных культур широколиственных пород. Битцевский лесопарк входит в состав Ленинского леспаркхоза. В начале 1960‐х годов южную часть лесного массива прорезала МКАД, и бóльшая часть лесопарка вошла в состав Москвы. К Олимпиаде 1980 года в северной части лесопарка строится конно-спортивный комплекс „Битца“. В 1974 году на опушке Битцевского лесопарка в Беляево „неофициальные“ советские художники провели стихийную выставку своих работ (знаменитую „Бульдозерную выставку“), разогнанную милицией. В 1980‐е годы на западную сторону Битцевского лесопарка планировалось перенести Московский зоопарк, но проект отклонили, в том числе и из-за недовольства местных жителей. В Битцевском лесу расположены неоязыческие (родноверческие) святилища (капища), проводятся встречи родноверов, в том числе ритуалы и праздники. В качестве культовых объектов родноверы также могут использовать расположенные в парке курганы вятичей».

На карте было указано, что я нахожусь в части леса, примыкающей как раз к этим местам, – на некой Лысой горе.

Я перечитал еще раз. Потом еще. Какой, к черту, Битцевский лес, парк с юга Москвы, около Арзамаса-16 в Нижегородской области?

26.07.2022 22:15

Закатное солнце переплелось с фиолетовым Лучом. Я шел по лесу, стараясь идти строго туда, откуда мы пришли и где должен был стоять грузовик.

Одна из тропинок вывела к стоящему на опушке деревянному дому. Из него вышел лесник, похожий на лешего из галлюцинаций о Лукоморье. Хоть бы не снова этот стих.

Лесник как будто вообще не был напуган тем, что происходит вокруг.

– Добрый день. Мы проводим эвакуацию и пытаемся оценить последствия катастрофы. – поприветствовал я его.

– Какой катастрофы?

– Катастрофа случилась три дня назад. Москвы, видимо, больше нет. Появляются непонятные волны галлюцинаций. Вы не знаете?

– Мужик, ты чего? Я, конечно, тоже выпиваю, но не так же. Даешь!

– Я не пил.

– Заходи.

– Нужно эвакуироваться.

– А ты чего один?

Мы зашли в дом. Мужчина тут же начал рассказывать о себе и о лесе. Мне как деревенскому жителю было интересно его послушать. И про то, чем жизнь в лесу лучше городской, и про то, что воздух лучше, а шума нет. И про понятие предельной частоты встреч – в нормe в пятьдесят человек в день, а в городе только выйдешь, зайдешь в транспорт, и уже встретил этих пятьдесят человек. В лесу, говорил он, ничего лишнего нет, все взаимосвязано. Но особенно заинтересовало такое в его рассказе:

«Много лис вообще и много бешеных в частности. Лиса очень общительный зверь, никогда не пройдет мимо другой. Эти животные обязательно пообщаются, поиграют, подерутся – таким образом происходит распространение бешенства. Волки более нелюдимы, они общаются в основном между стаями с помощью звуков. Одна стая завоет: „У-у-у, это наш участок, наше охотничье угодье, не ходите сюда!“ А другие волки отвечают: „У-у-у, а мы и не пойдём!“ А вот лисы обязательно встретятся, обязательно вступят в контакт. И если одна бешеная лиса забежит, то до того как она умрет, она обязательно заразит с десяток других. Чертей до сих пор очень много. По ночам, например, они выходят на опушки. Я несколько раз заставал чертей, которые неподвижно стоят на границе леса, и смотрят туда, где должен быть перекресток Балаклавского и Севастопольского проспектов и наблюдают за проезжающими машинами. Что они пытаются разглядеть – непонятно. Бывало, находили трупы. Как правило, это были самоубийцы. Однажды мы обнаружили повесившегося подростка. Мобильных телефонов тогда не было, поэтому мы вышли из леса, чтобы вызвать милицию по телефону-автомату. А навстречу нам идет мужчина и спрашивает, не видели ли мы мальчика. Он, говорит, поссорился с родителями, психанул, ушел. И вот такой трагический финал. Один раз у нас на глазах мотоциклист со склона Лысой горы съехал и врезался в дерево. У него мотоцикл застрял между двумя деревьями, а он вылетел через руль, очень сильно побился. Мы его буквально выносили на руках, вызывали скорую помощь. Выжил…»

Алёша захлопнул книжку. Автор пошел совсем куда-то в сторону, да и уже очень хотелось спать.

* * *

В какой-то из октябрьских вечеров Настя Лозова встретилась с Юрием Кучеровым выпить по бокалу вермута. Исследователь подробнее рассказал о петербургской экспедиции; Насте особенно хотелось узнать, каково ему было вернуться в родной город, хоть и уничтоженный, захваченный.

– Я каждый день думаю об одном и том же. – сказала Настя, наливая третий бокал. – Все, что мы делаем, – это пытаемся вернуться домой. Иногда в широком смысле, иногда буквально. Я не знаю, эти ощущения и придают силы, и уничтожают. Чего мы только не переживали? Сколько таких моментов было? И вроде самых бытовых, а я чувствую, как сейчас. Чаще всего вспоминаю зимнее утро перед школой. Когда встаешь в семь. На кухне мама разогревает замороженные блинчики с творогом. По телевизору идет «Человек-паук». Потом запихиваешься в три слоя одежды, топаешь в темноте до школы. В ней пока всего несколько окон горят. Ты ненавидишь это место, особенно за то, что первой стоит сдвоенная алгебра. И ты там находишься, но понимаешь все равно, что скоро можно будет вернуться домой. И вот я думаю: с Лучом куда мы только не возвращаемся. Но не к себе домой. Или…

– Да… А представляешь, но ведь есть те, для кого эти катастрофы и волны – это про дом? Про их жизнь?

– И можно снова прожить жуткое? Главные, самые запомнившиеся события в жизни?