Злая: Детство - Грегори Магуайр Страница 28

Слева от этой необъятной сини по склонам близлежащих холмов тянутся рисовые террасы. Сотни неправильной формы озёр, удерживаемых невысокими валами из камня и глины, начинаются у кромки лагуны и ступенями поднимаются почти до вершины холма. Лосось, способный рывками форсировать водопад, за пять десятков прыжков добрался бы от берега до самого верха. Террасы то сужаются, то выдаются вперёд, насколько позволяет рельеф. Они блестят на солнце сотней металлических глаз. На всём склоне не найдётся ни дюйма невозделанной земли. На некоторых маленьких участках произрастает всего десяток-другой рисовых кустов, на других, широких, помещаются тысячи побегов.

Гидравлическое устройство этой системы навсегда останется для Эльфи загадкой. Со временем она начнёт строить предположения: возможно, подземелья Келлского горного хребта пронизаны сетью рек и протекающая там вода каким-то образом выходит на гребень холма, испещрённого террасами? Будто струя, бьющая из фонтана, кран, который невозможно перекрыть. Возможно, обильная сырость Трясинного Края – следствие того, что он служит водосборным бассейном для гор Страны Оз. Если Манникин – это хлебная житница Страны Оз, то Край Квадлингов как будто её ванночка для ног.

В лагуне, которую местные называют просто Озером, примерно половину пространства между Оввельсом и рисовыми террасами занимают плавучие сады: открытые ящики из негниющей древесины, овальные или прямоугольные. Часть из них заполнена грунтом для наземных растений, но в большинстве своём это садки для рыбы, водяного салата и прочих водных культур.

Хотя урожай овощей, фруктов и всевозможных редких цветов собирают только владельцы посадок, плавучие сады Оввельса открыты для прогулок. Каждый участок вплотную примыкает к следующему. Попарно сбитые кедровые балки образуют мостки, достаточно широкие, чтобы по ним смог пройти даже трясущийся старик, – за исключением изгибов у редких открытых участков, где нужно соблюдать осторожность. Можно бесконечно пробираться по дорожкам между овалов и прямоугольников. Водный лабиринт.

– Как колония водяных лилий, – говорит Несса, – так же теснятся рядышком, но ни одна не налезает на другую.

На дальних участках дети замечают животных, подъедающих урожай: болотных антилоп, цапель, а поодаль – целую стаю ворон. По периметру посадок обычно носятся болотные псы, обученные не оступаться на мостках и отгонять хищников. Иногда псы с размаху прыгают в земляные грядки, но водные садки обходят стороной. Позже Эльфи поймёт почему, но в первый визит сюда с братом и сестрой она лишь смотрит и запоминает свои наблюдения.

Сейчас полдень – час, когда большинство водных садовников из Оввельса расходится по домам обедать или пропустить кружку пива в задней комнате лавки. Даже псы исчезли с глаз. На всех плавучих хозяйствах нет ни души, кроме младших Троппов. Относительное затишье, безусловно, означает, что для диких животных настало подходящее время, чтобы полакомиться урожаем. Пара оленей – самка с детёнышем – застывают на месте, как статуи, наблюдая за детьми, блуждающими по переплетениям деревянных мостков. Две какие-то облезлые туши – слишком далеко, чтобы чётко рассмотреть, кто это, – неспешно бродят по воде на четырёх лапах, одновременно плещутся в ней и что-то поедают. Может, это свиньи? Эльфи следит за ними краем глаза. Она справедливо полагает, что если люди ушли на обед, то любителям порыться в грязи ничто не угрожает – для них сейчас раздолье.

Особой осторожностью дети Тропп не отличаются, так что решают поисследовать округу, пока их никто не прогоняет. И вот они пускаются в путь, повизгивая, с трудом удерживая равновесие: Панци уносится вперёд, Эльфаба направляет и придерживает сестру, положив руку ей на поясницу.

– Заодно потренируешься, – замечает Эльфи. – Всё равно когда-то тебе придётся ходить самой, знаешь ли.

– А тебе когда-то придётся прекратить мной командовать.

– Я же полезное дело делаю. Должен хоть кто-то в этой семье быть полезным.

– А я, значит, бесполезная?

– Я бы так не сказала. Скорее… декоративная. К тому же не всё в этом мире сводится к тебе, разве я тебе этого не говорила?

– Не толкай меня так быстро. Мне надо сперва найти точку опоры, иначе я упаду.

Может быть, Эльфи слишком резко отдёргивает руку? Нарочно прерывает поддержку, чтобы напомнить Нессе, что она – её сестра, а не трость для ходьбы? Вопросы без ответа. Тонкие фарфоровые лодыжки Нессарозы вздрагивают, и она пошатывается.

Дальнейшее проще всего пересказать так, как это будет вспоминать Эльфи, хотя впоследствии последовательность событий покажется ей спорной. Встречала ли она прежде говорящее Животное? Всплывала ли эта тема вообще, кроме как в басне о каком-то далёком мире, которую рассказывала няня? Этого Эльфи не знает. Помнит только, что видела сны – и в них присутствовало немыслимое явление, полтер-Обезьянка. Но прежде ей казалось, что она сама это выдумала.

Особенно ярко в память Эльфи впечатается – и будет вспоминаться во всех подробностях вплоть до последнего её дня – образ сестры перед ней: шаткая, клонящаяся в сторону фигурка. Неизвестно, что произошло. Может быть, вдруг обеспокоилось само озеро. Может, под тем местом, где они проходили только что, выгнул хребет крокодрилус – нарочно, чтобы испортить им жизнь. Нессароза резко кренится влево – и соскальзывает в огороженный участок озера. В водоём, где нет ничего, кроме пары цепких растительных усиков да зелёных круглых листьев. Замолотить по воде руками девочка не может – у неё нет рук, чтобы ими молотить. А воды там как минимум несколько футов.

Даже если бы Панци не убежал вперёд, он бы всё равно не смог прыгнуть за сестрой. Он слишком мал и не умеет плавать. Никто из них не знает, насколько здесь глубоко. Однако Панци резко оборачивается на короткий обиженный вскрик Нессы и начинает бестолково метаться по мосткам, грозя вот-вот сорваться в воду и удвоить трагедию.

А это будет настоящая трагедия. Потому что Эльфи не может нырнуть в глубокую воду – как не может добровольно ринуться головой в костёр. Тело её не послушается. Полный паралич. Няня и лекари из джунглей с их снадобьями и амулетами ошибались: Эльфи не переросла свою болезненную чувствительность к воде – равно как и свою зелёную кожу. Она пронзительно кричит. Несса уходит под воду лицом вверх, глаза устремлены на Эльфи, и в них что-то, что-то, что-то – прочесть невозможно. Но рот она закрывает – чтобы не нахлебаться воды.

Детские крики над лагуной и частными водяными садами – обычное дело. На них никто не прибегает. Все семьи, живущие по соседству, уже созвали своих отпрысков домой, рассадили по кругу на обеденное покрывало: все живы, целы и на виду; а ну-ка ешь болотный корешок, он полезный. В целом сейчас самое неподходящее