Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам Страница 28

помнил. Лиат и Маати сидели в креслах, близко придвинувшись друг к другу. В теплом свете щеки Маати казались румяными. Прическа Лиат растрепалась, локоны падали ей на лоб, скользили вниз по изгибу шеи. В комнате пахло пряным вином. Эя спала на кушетке, заслонив глаза длинной, тонкой рукой. Увидев Оту, Лиат широко раскрыла глаза. Маати обернулся.

– Ота-кво! – воскликнул он и замахал рукой. – Входи скорее. Это я виноват. Совсем забыл отправить Эю домой.

– Ничего страшного, – ответил Ота, перешагнув порог. – Вообще-то, я пришел к тебе за помощью.

Маати изобразил позу вопроса. Руки у него слегка подрагивали, и Лиат сдавленно хихикнула. Оба изрядно захмелели. На краю жаровни стояла большая чаша подогретого вина, с нее свисал серебряный черпак. Ота покосился на нее, и Маати жестом пригласил его угощаться. Свободных чашек не оказалось, поэтому Ота стал пить прямо из черпака.

– Чем я могу помочь, высочайший? – Маати расплылся в дружелюбной улыбке.

– Мне нужна книга для детей. Легенды, сказания. Что попроще. Можно даже из истории, если это написано понятным языком. Данат просит сказку перед сном, а я ни одной не знаю.

Лиат вполголоса рассмеялась и покачала головой, но Маати понимающе кивнул и задумался. Ота сел рядом со спящей дочерью. Вино было крепкое и пряное, от одних только специй ему сразу ударило в голову.

– А что, если попробовать «Двор танцора»? – предложила Лиат. – Там еще были рассказы про плута-полукровку, мальчишку с Бакты, который служил императору.

Маати насупился:

– Они немного жестоковаты.

– Но Данат же мальчик. Ему понравится. Ты сам читал их Найиту, и ничего страшного, – возразила Лиат. – А помнишь зеленую книгу с намеками на политику? Там еще люди то в свет превращались, то сквозь землю проваливались.

– «Сны охотника за шелком», – сказал Маати. – Вот что ему нужно! У меня как раз есть копия. Только, Ота-кво, не читай ему про крокодила. Найит-кя после этой истории несколько ночей не спал.

– Хорошо, – согласился Ота.

– Сейчас, – Маати, кряхтя и охая, поднялся из кресла. – Вы тут посидите пока. Три удара сердца, и я вернусь.

В комнате повисло неловкое молчание. Ота повернул голову и посмотрел на спящую дочь. Лиат оперлась на подлокотник.

– У тебя чудесная девочка, – мягко сказала она. – Мы весь день провели вместе. Я думала, она нас вымотает к вечеру. А оказалось, мы с Маати сильнее.

– Она еще не привыкла к вину.

– Мы не давали, – сказала Лиат, но потом улыбнулась. – Ну ладно, самую капельку.

– Пока она всего лишь тайком бегает к вам пить вино, я совершенно спокоен, – признался Ота.

Эя как будто услышала его, вздохнула во сне и отодвинулась, зарывшись лицом в подушку.

– Она похожа на мать, – заметила Лиат. – Тот же овал лица. А глаза все-таки твои. Когда вырастет, станет красавицей. Сердца будет разбивать. Впрочем, все дети разбивают сердца. По крайней мере, родительские.

Ота поднял голову. Лиат помрачнела, тени от светильников упали ей на лицо. Оте вдруг подумалось, что они познакомились так давно, будто не в этой жизни, в другой. Она тогда была всего на четыре года старше Эи. А он моложе, чем Найит. Совсем еще дети. Слишком неопытные, чтобы понять, что делают, как непредсказуема жизнь. Правда, они-то считали себя взрослыми, умудренными опытом. Ота помнил те дни с необычайной ясностью.

– Ты думаешь про Сарайкет, – сказала она.

– Так заметно?

– Да. Ты кому-то рассказывал о том, что случилось?

– Киян знает все. И еще пара человек.

– Они знают, как освободился Бессемянный? Как погиб Хешай-кво?

На тошнотворный миг Ота вернулся в грязную каморку, провонявшую нечистотами из ближайшей сточной канавы. Он вспомнил, как болели руки. Как старый поэт рвался, чтобы глотнуть каплю воздуха, а шнур впивался ему в горло. Тогда они верили, что так нужно. Даже сам Хешай верил. Придумал все Бессемянный: помочь Хешаю уйти из жизни – и спасти Лиат. Спасти Маати. И тысячи гальтских детей в материнских чревах, которых так и не коснулась губительная сила андата.

Ота не знал, в какой момент все переменилось. Когда-то он мог убить хорошего человека и спасти невинные жизни. А теперь был готов погубить целый народ, чтобы защитить своих детей. Когда это произошло? Наверное, когда он впервые увидел Эю на руках у Киян.

– А ты? Знаешь, как все было? – спросил он у Лиат.

– Только догадываюсь. Если бы ты хотел рассказать…

– Нет, – вздохнул Ота. – Думаю, некоторые вещи лучше не ворошить. Что сделано, то сделано, и ничего уже не вернешь.

– Наверное, ты прав.

– Нам нужно поговорить о Найите, – сказал Ота. – Не сейчас. Не при… – Он кивнул на спящую девочку.

– Хорошо, – кивнула Лиат, убирая со лба прядь волос. – Я не хотела ничего плохого, Итани. Я бы ни за что не обидела бы тебя или твоих близких. Я приехала сюда не… Я приехала только потому, что это необходимо.

Дверь распахнулась, и в комнату ворвался поток холодного воздуха. На пороге возник торжествующий Маати. В руках у него была книга в переплете из синего шелка. Он держал ее, словно трофей.

– Вот она, шельма! – Он подошел к Оте и вручил ему книгу, точно меч. – Тебе и твоему сыну, высочайший.

Глядя через плечо Маати, Ота заметил, что Лиат отвернулась. Он принял книгу, изобразил позу благодарности и нежно потряс Эю за плечо. Она засопела, нахмурилась.

– Пора домой, Эя-кя. Идем.

– Я не ппслю, – пробормотала девочка.

Она потерла глаза тыльной стороной кисти и встала.

Попрощавшись, Ота с дочкой вышли на улицу и закрыли за собой дверь. Уже похолодало. Небо заполонили несметные армии звезд. Ота придерживал Эю за плечо, а та обвила отца рукой и уткнулась носом ему в бок. В воздухе плыл аромат ночных цветов, мягкий, как запах дождя. Когда впереди показались двери первого дворца, Эя подняла голову.

– Найит-тя твой, правда ведь, папа-кя? – спросила она по-прежнему сонным голосом.

* * *

Когда Лиат проснулась, в окна светила луна. Свеча погасла, или они даже не потрудились ее зажечь, она не помнила. Рядом о чем-то бормотал во сне Маати. Как всегда. Лиат улыбнулась, рассматривая его профиль, чуть различимый в темноте. Во сне он выглядел моложе: морщины в углах рта смягчились, лоб снова стал безмятежным. Она с трудом подавила желание погладить его по щеке – боялась разбудить. С тех пор, как она вернулась в Сарайкет, у нее были любовники. Человек шесть. Каждый по-своему нравился ей, и каждого она вспоминала с нежностью.

Временами она думала, что все в ее жизни происходит наоборот, не так, как у других женщин. Флиртовать, увлекаться и ни о ком не думать всерьез нужно было в юности. Тогда случайные связи восхищали бы