Диспноэ - Юлия Арвер Страница 26

Лиза сердито взглянула в глазок и поперхнулась ругательствами. В линзе отразился Воронцов.

От неожиданности у нее замерло дыхание. Что он здесь забыл? Стоило им поговорить о новом начальнике, а Лизе хоть и втайне, но восхититься его глазами, как эти самые глаза вместе с их хозяином прибыли прямо к ее двери. Если она откроет Воронцову и тот увидит их с Марком, непременно все поймет. И поймет неправильно. Лизе почему-то этого не хотелось.

Звонок повторился. Отсидеться не получится.

Лиза приоткрыла дверь и нацепила на лицо самое недовольное выражение из всех, что у нее были.

– О, ты-вы, доброй ночи. Чем обязана?

– Позволишь войти? – холодно буркнул Воронцов.

Ага, и застать там Родина с бугром в джинсах! Щас!

– Не думаю, что это удобно. Говори, зачем пришел? Еще и в такое время.

– Кого-то прячешь? – прищурился Воронцов. В полумраке парадной его яркие глаза за стеклами очков казались темными и уставшими.

– Разве что домового, да и тот, похоже, где-то загулял, – отмахнулась Лиза. Ее лицо было беззаботным, но внутри все напряглось. Новый начальник пришел неспроста. Откуда он вообще узнал ее адрес? Залез в личное дело?

– Не хочешь по-хорошему, значит?

С этими словами Воронцов снял очки, и Лиза перестала принадлежать самой себе… Все внутри сжалось от неконтролируемого, животного страха. Лиза застыла как вкопанная, не в силах пошевелиться и сделать вдох. Разум отключился, освободив место животному инстинкту. Он вопил, что нужно бежать, но тело не слушалось. Каждая мышца, каждая косточка словно покрылись льдом.

– Пакуйте, – приказал Воронцов кому-то внизу.

Лиза сама не поняла, откуда взялись знакомые лица. Она ничего не соображала, лишь смотрела в глаза, казавшиеся сейчас чернющей топью, и погибала от страха. Когда запястий коснулся ледяной металл, Лиза наконец обрела способность трезво мыслить. Воронцов моргнул и медленно вернул очки на переносицу.

Лиза рухнула бы на колени, если бы ее не держали чьи-то сильные руки. Запястья обжигал холодом металл наручников. Ей сковали магию! Стоило Лизе это понять, как она забилась в чужой хватке.

– Что происходит, ублюдок?! – вопила она, но Воронцов лишь холодно следил за ее реакцией, не отвечая. – Объясни мне, сволочь! За что на меня надели наручники?

– Дэн? Руслан? Ильдар? Что вы делаете? Не смейте! – Голос Марка долетал словно сквозь водную толщу.

Паника затопила разум Лизы. Воронцов решил избавиться от нее? Сначала дал выходной, чтобы притупить бдительность, а теперь напал! В чем она провинилась? В недостаточном повиновении?

– Где Гордий? – наконец отрывисто спросил Воронцов, пройдясь недоверчивым взглядом по Родину.

– В Проклятом соборе, дебил, – фыркнула Лиза.

– Был. Где он теперь? Ты же помогла ему сбежать.

Помогла? Сбежать? Нет, это не она! Как он не понимает?!

– Что за бред?! Это не я! Кто угодно, но не я! – Лиза завопила громче, забившись в хватке Руслана и Ильдара.

– Твое лицо четко видно на камерах, – пожал плечами Воронцов. – Денис, мы с тобой обыщем квартиру. Ильдар, Руслан, тащите ее в машину и глаз с нее не спускайте. Ты, герой-любовник, поедешь с нами. Только попробуй сделать глупость – тут же окажешься вместе со своей девушкой в Проклятом соборе.

Камеры… Лиза почувствовала, как сердце затрепыхалось в горле. Это не она. Правда же? Не она? Но почему на камерах ее лицо?

Глава 6. Одна ниточка и узел проблем

«Я в своем уме. Я, мать его, в самом своем уме из всех своих!»

«А что, если я чокнулась?»

«Да когда бы я успела? Сегодня утром нормальной была, домового в дом притащила».

«Ты притащила к себе в квартиру чужого домового! Если это не звоночек, то что тогда – звоночек?»

«Говорю тебе, не было моей ноги в Проклятом соборе!»

«Твое лицо на всех камерах. Ты вывела Гордия из собора по липовому запросу и увезла с собой двух конвойных. Чем ты это объяснишь?»

«Магия!»

Лиза вела бессмысленный диалог с собой уже на протяжении часа, снова и снова возвращаясь к отправной точке: она не спасала Гордия. Однако ее лицо на записях говорило само за себя, и всем вокруг оказалось этого достаточно.

Лиза металась по допросной диким зверем, но дверь наглухо закрыли с той стороны. Воронцов мучил ее намеренно, продлевая агонию. Наверняка он наблюдал за ней сквозь стекло, которое с ее стороны прикидывалось затемненным зеркалом.

Лиза провела в этой бетонной коробке с прикрученными к полу столом и двумя стульями уже больше часа. Ее доставили в Управление быстро – похоже, ублюдок Воронцов не стал слишком долго копаться в ее квартире, а домовой не уронил на него люстру. Обыск занял не больше четверти часа. Увы, у Воронцова не нашлось даже мало-мальски тошнотворной слабости, вроде любви к ношеным женским трусикам. Лиза мечтала, чтобы у него в загашнике нашлось что-то мерзкое настолько, что перебило бы ее позорное задержание. Например, застарелая гонорея!

Болтая сама с собой, Лиза отчаянно пыталась думать. Кто-то проник в Проклятый собор под ее личиной, но как? Вопроса «кто?» Лиза перед собой не ставила, потому что и без того знала ответ. Неужели Гордий стал так дорог ее матери, что она решила так рискнуть? Или он слишком много знает, поэтому оставлять его без присмотра опасно? Лиза ставила на второе.

Но зачем матери потребовалось подставлять ее? И как она это сделала? Лиза не была так подкована в ритуалах, как их криминалисты. В Академии курсантов учили только азам, но в детстве ей «посчастливилось» найти такого учителя, как Гордий. Его наука впечаталась в подкорку намертво, но ни от него, ни от шавок матери Лиза не слышала о подобном ритуале.

Воронцов, явно учившийся не в Академии, и подавно не должен был разбираться в ритуальном колдовстве. Вот и не рассматривал варианта, что в соборе могла быть не Лиза.

Как его убедить? Как хотя бы поговорить с ублюдком-начальником? Как добраться до видеозаписи, чтобы хоть одним глазком взглянуть на горе-актера, надевшего ее личину? Для начала неплохо бы, чтобы в допросную зашел хоть кто-нибудь, кроме ее гнева!

С трудом поборов этот самый гнев, Лиза подошла к зеркальной стене вплотную и четко произнесла, зная, что микрофоны ее прекрасно слышат:

– Ноги моей не было в Проклятом соборе, и я могу это доказать, если вы, придурки, решили скопом от меня отвернуться. Вы все потом попросите у меня прощения, а я пошлю