Холод, согрей - Олег Геннадьевич Фомин Страница 25

Воин-маг вскочил, меч в ладонь, исцеляющие чары в доспехах ожили.

Под ногами Леарит уже кладбище костей, двуручник парой ударов крест-накрест разрубил скелет, тот рассыпался. Прыгнули еще двое, богиня рубанула перед ними, с клинка сорвалась солнечная волна, прыгнувших разрезало, и на землю упали их части. Сбоку подкрался еще один, но его распяли шипы светового щита.

С помощью телекинеза Леарит обрушила сталактиты, каменные колья дождем пролились на ждущих в резерве умертвий.

Кости поверженных светятся лиловым, сломанные собираются по кусочкам, части разных скелетов скрепляются в один, а если деталей не хватает, ползут в бой без хвостов, без черепов, без ребер, на двух лапах...

Эгорд выпил зелье силы, пустой флакончик разбился рядом о начавшую восставать тварь.

От сапог расползается белый ковер льда и снега, его волокна, как корни, прорастают в земле, кости застывают, их скручивают ледяные щупальца, фиолетовую энергию закупоривают корки льда.

Тиморис скачет по камням, по умертвиям, сабли свистят, подошвы пинают, острый язык пыряет крепкими словцами. Эгорд создал ему щит света, воина хранят артефакты Халлига.

Хребет василиска, на котором Тиморис отбивается от пары других костяных рептилий, ожил, морда постамента извернулась, в ногу Тимориса впились зубы, тот пошатнулся, в падении сделал колесо, и сабля встретила другого василиска, но клинок сломался у основания.

Тиморис выругался, но добил вторым.

Василиск, стряхнувший с себя Тимориса, встал, но до него добрался ледяной ковер Эгорда, приморозил лапы, тварь задергалась, и туловище от лап отломилось, с головой и хвостом упало на лед, тот сковал остальное, и фиолетовая аура сменилась туманом мороза.

Эгорд, Тиморис и Леарит не сразу поняли, что кругом только ледяное поле и скульптуры замерзших костей. Другие умертвия поспешили убраться из зоны холода, пружинят вокруг как разъяренные кошки, осталось восемь, но сделать ничего не могут.

За ними – красное болото, где в центре человек-скорпион с головы до ног в кровищи, но кровь не его, хвост стряхивает капли размером с черешни, те хлюпают, разбиваясь о камни, об оторванные головы, об еще клокочущие сердца, черные пирамиды печенок, лозы кишок...

Полудохлое туловище без ног рядом с Хафалом пытается отползти, хрипит.

Хафал наступил ему на голову, и та раскололась как арбуз.

Потолок задрожал от рычания, в нем яростный экстаз, хвост тянется вверх, а жало трясется как погремушка гремучей змеи.

Сын Зараха упал на колени, нижняя челюсть опустилась на грудь, хвост оседает. Тело уменьшается, клешни превращаются в руки...

Восьмерка умертвий замерла.

Морды повернулись в конец пещеры – к тьме. Фиолетовая сила костей клубится, шипит, но сами скелеты будто прислушиваются...

Вдруг сорвались туда, куда смотрели глазницы, бесшумно и гибко, как пантеры, оббегают ледяной ковер, некоторые по верхушкам сталактитов, обрушенных Леарит, другие по стене, как пауки, а один вообще по потолку.

Стая пробежала свалку трупов, мимо Хафала, хлюпая по кровавой гуще.

Но перед тем как исчезнуть во тьме, скелеты резко, но грациозно развернулись, встали в конце пещеры полукольцом, стена умертвий пылает фиолетом, хвосты приподняты, шеренга как парапет балкона.

И на этот «балкон» из тьмы медленно выплывает фигура человека. Складки плаща, капюшон, пламя фиолетовых глаз.

Эгорд оледенел.

Кажется, слышит по ту сторону мыслей гул. Лиловый огонь взгляда оставляет на мозге холодные ожоги.

Это обращение.

Метка врага. Знакомого врага! Негласный вызов: я здесь, и мы еще встретимся, Эгорд...

– А это что за чучело? – выдал Тиморис.

Затылок прогрело тепло от пальцев Леарит.

– Эгорд, кто это?

Волевым рывком воин-маг переборол подавляющую волну.

– Старый знакомый...

Некромант.

Тот самый, что атаковал остров вместе с Милитой. И спас ее от Леарит. Унес с острова верхом на костяной виверне.

Если он здесь, значит, и Милита...

– Неужели тот самый... – начала Леарит.

Эгорд кивнул.

– Вы о ком? – не понял Тиморис.

Пришлось в двух словах напомнить.

– Ого! – воскликнул Тиморис. – И как ты узнал?

Эгорд ткнул подбородком в некроманта.

– Он сказал.

– Когда успел?!

– Сейчас.

Воин хмыкнул недоверчиво.

– Какие все крутые и таинственные, жуть! Хорошо, что я простой рубака.

Плащ, капюшон, а затем и фиолетовые глаза некроманта отплыли назад, темнота растворила бесследно.

Восемь умертвий начали шагать к Эгорду и его спутникам.

С каждым шагом пламя смерти вокруг костей все ярче, в едином порыве твари делают разбег, на окровавленной земле, где буйствовал Хафал, взвился костяной смерч с осью лилового огня, уперся в потолок, пещеру затопили рев и свет.

Кости складываются в жуткую химеру в три человечьих роста.

Голова – череп василиска, весь в костяных кинжалах, будто в волосах. На ступнях тоже по черепу. Руку венчают аж пять черепов, сложенных в страшный цветок пасти, как у подземного червя. Другую руку продолжает собранный из восьми хвостов кнут.

Скелет пылает сиренью, рука с пастью-червем вперед, «цветок» изрыгает чудовищный рев, воздух вибрирует, люди на шаг отступили.

Вой оборвался.

Рукопасть опустилась, над иглами черепа заплясал хлыст, нарезает под потолком круги.

Тиморис запрокинул голову.

– Да что ж мертвякам не спится-то?

Эгорд, хмуря брови, смотрит уродцу в глаза.

– Выспался.

– Мертвые хотят жить, – сказала Леарит тихо.

Тиморис глянул на дрожащий кулак, в нем обломок сабли.

– Я, знаешь ли, тоже!

На троицу падает хлыст. Тиморис и Леарит отпрыгнули кто куда, Эгорд оброс с головы до ног ледяной скорлупой.

Гигантская костяная плеть отпечатала на земле шрам, лед на Эгорде звонко лопнул, блеснул рой осколков, но воин-маг в той же холодной позе, конец кнута свалился ему на плечо, сполз на мерзлоту под сапогами.

Зарычало.

Над Эгордом пролетела тень, позвонки хлыста треснули в объятиях Хафала. Демон взбежал по хлысту как по трамплину, прыжок – и клешни вонзились в глазницы, а жало – в череп.

Монстр отшатнулся, плеть разнесла пару сталактитов, но равновесие тварь удержала.

Хафал схвачен за ногу лапой-капканом.

Гигант швырнул демона за спину, хрустнул протаранивший стену хитин.

Но заминки хватило Тиморису и Леарит, они прыгнули с двух сторон, воин оседлал запястье, которое венчает корона челюстей, а богиня вцепилась в корень хлыста.

Эгорд все так же холодно смотрит, не двигаясь. От подошв расползается белый трескучий лед...

Монстр тряхнул кнутом, и Леарит выронила меч, ладони ухватились за кость, девушка повисла, а меч, не долетев до земли, превратился в Жею, птица с криком описала золотую дугу, взмыла под потолок, а потом метнулась, как луч, к хозяйке.

– Гребаные кости!