Волны и джунгли - Джин Родман Вулф Страница 237

– Нет, – ответил я.

– Точно?

– Точнее, не зная ответа, сказать не могу. Знать наперед, как все повернется, мне неоткуда, и ты, Шкура, вне всяких сомнений, понимаешь это сам. Тебя интересует мое мнение, так вот оно: не истребят.

Следующий вопрос изрядно меня удивил и удивляет по сию пору:

– Благодаря нам?

– Разумеется, нет, сынок, – отвечал я. – Неужели ты вправду думаешь, будто нам с тобою, вдвоем, под силу спасти целый круговорот?

– Нет, я не про нас двоих – про всех вместе. Про Жилу с Балой, и их мальчишек, и малики, и многих других.

– А-а! Ну, это уже совсем другое дело. В таком случае да, благодаря тому, что мы уже сделали и еще сделаем, жители Зеленого будут спасены. И жители Синего тоже. Прежним об этом уже известно, и мне следовало обо всем догадаться, как только они попросили у меня позволения навещать родной круговорот. Если ингуми некогда, в будущем, суждено поработить нас, жителей Синего, откуда у Прежних могло бы взяться желание возвращаться сюда? Ну а если ингуми истребят нас до единого, наши позволения Прежним, согласись, попросту ни к чему.

Шкура кивнул – по-моему, не столько мне, сколько собственным мыслям.

– Помнится, наши с матерью разговоры о круговороте, покинутом ради этого, о Круговороте Длинного Солнца, неизменно казались вам скучными. Так и быть, постараюсь как можно короче. На борту посадочной шлюпки мне, как и всем прочим, думалось, что Пас ужасно ошибся, что Зеленый – гиблое место, ловушка, кишмя кишащая ингуми.

– Да ведь так и есть.

– Нет, вовсе нет. Разумеется, ингуми там обитает немало, но от бессчетных сонмов их число далеко. И все они охотятся – пытаются охотиться – на поселенцев, в точности как на нас, здесь.

– Ясное дело!

– Причем гибнут сами – не всякий раз, однако довольно часто. Сам видишь, Жила и прочие поселенцы справляются с ними неплохо и, истребляя их, ничего не теряют. Конечно, ингуми справляются с людьми тоже. Некогда на Зеленом мне довелось расчищать затор в огромной сточной клоаке. В сточной клоаке, забитой доверху человеческими телами… грудой, на глазок, из пяти-шести тысяч человеческих трупов.

– Вот это жуть…

– Еще какая! Но рассуди, Шкура: каждое из мертвых тел являло собою раба либо возможного раба, ингумана, высосанного досуха и посему не трудящегося, не воюющего за хозяев. Победы Жилы придают ему сил, а победы ингуми подтачивают их силы.

Нынче вечером Шкура изложил те же доводы Джали – собственными словами, далеко не в столь сжатом виде, как выше.

– Мы победим вас, – покачав головой, объявила Джали. – Уже побеждаем. В обоих круговоротах.

– Это еще почему?

– Потому что вы воюете между собой куда чаще, чем бьетесь с нами. Помнишь, о чем я спрашивала твоего отца, когда мы шли к воротам Карьи?

Шкура отрицательно покачал головой.

– Я спрашивала, какой местным прок от рва и частокола, если ингуми умеют летать. А он не ответил, поскольку прекрасно знал ответ. Может, сам ответить попробуешь?

– Нет. Неохота.

– Вы продаете нам своих в обмен на оружие и богатства, – едва ли не виновато продолжила Джали, – и чем вас больше, тем более вы жестоки друг к другу. Тем более кровожадны. А ваша жестокость и кровожадность придает нам сил.

Шкура озадаченно поднял брови.

– Не веришь? Спроси того, кого называешь отцом. Он подтвердит. Объяснит, что да как.

– Не дождешься, – откликнулся я.

Однако Джали и ухом не повела.

– Ты сам воевал, отражая нападение Сольдо на Бланко. Кто же, по-твоему, победил?

– Ясное дело, Бланко, – ответил Шкура.

– Ошибаешься. Победили мы.

Как только Шкура улегся спать, а Джали улетела, к костру воротился Орев.

– Твар-ри… Хор-рошие! Твар-ри… идти.

– О ком ты? Не о Соседях ли, часом?

Да, в Гаоне Соседи одарили меня кубком, а на ферме Инклито я нередко чувствовал их поблизости, однако разговаривать с кем-либо из них мне не доводилось с тех самых пор, как они вернули меня в Круговорот Длинного Солнца.

Орев истово закивал. В отсветах пламени глянцевитые черные бусины его глаз замерцали, словно раскаленные угли.

– Идти… Быстр-ро идти!

– Уже и пришли, – сказал подошедший к костру Сосед.

Лица гостя я разглядеть не мог, но в его голосе слышались нотки улыбки.

Следом за первым из мрака вышел второй, и оба они, приглашенные мною, подсели к огню.

– Знаю, – заговорил я, – есть нашу пищу и пить вино вы не станете, но мне очень хотелось бы предложить вам хоть что-нибудь.

– Мудрость, – посоветовал первый.

– Беседу, – добавил второй.

– Боюсь, я не способен на что-либо, кроме глупостей да пустословия. Неужели ингуми вправду выживут нас отсюда следом за вами?

Первый отрицательно покачал головой.

– Последовать за нами вам не удастся.

– То есть обратно на ваш корабль? – уточнил второй.

– Корабль? – не поняв, о чем речь, переспросил я.

– На ваш межзвездный корабль. В полый астероид, называемый среди вас Круговоротом Длинного Солнца.

– Нет, это невозможно, – вздохнул я. – Посадочных шлюпок в исправном виде у нас – всего ничего, а самих нас с каждым днем больше и больше.

– Значит, ингуми не выжать вас отсюда, как нас, – рассудил первый.

– Идти – нет! – вновь закивав, каркнул Орев.

Сердце в моей груди так и замерло.

– Выходит, нам придется остаться здесь и драться… вы это хотите сказать?

– Сказать нам нечего. Тысячу лет назад мы бились с ингуми в точности так же, как сейчас бьетесь вы. Итог известен, а значит, зачем тебе слушать нас?

– Твар-рь… Хор-рошая! – возразил Орев. – Твар-рь – говор-рить!

– Затем, что вы мудры и оказались истинными друзьями. Если б я мог задать всего один вопрос…

– Мы не ответим.

– То спросил бы, какому богу вы поклонялись у алтаря, по моей просьбе отысканного Оревом в холмах, отделяющих Бланко от Сольдо.

– Неведомому божеству, – ответил второй из Соседей, но в его голосе чувствовалась улыбка.

– Понимаете, я размышлял обо всех богах, имевшихся в Круговороте Длинного Солнца. Об Эхидне, о Тартаре, о Квадрифонсе, и обо всех остальных. Хотя до этого почти не вспоминал о ком-либо из них около года, а то и более.

– О них нам известно очень и очень мало. Гораздо меньше, чем тебе самому, – сообщил первый Сосед.

– Недавно мы – то есть Шкура, Джали и я – разговаривали о Пасе. Мы со Шкурой считали, что Пас, отправив Круговорот к этому короткому солнцу, поступил совершенно верно. Джали же, по всему судя, твердо уверена, что он просчитался.

– А ты с этим не согласен? – уточнил второй.

– Именно, не согласен, однако вполне могу заблуждаться. Многие годы назад