Империя рассвета - Джей Кристофф Страница 235

Мы отклоняем твою просьбу, шевалье де Леон. Августин претерпел слишком тяжкий удар, чтобы выделить то, что ты просишь. Более того, тебе запрещено уводить войска с наших стен ради этой дурацкой затеи, какие бы цвета они ни носили. Враг наш может вернуться, а матери Августина уже отдали слишком м-много сыновей.

Маска её едва не треснула тогда. Но всё же она вскинула подбородок.

— Мы должны отстроиться. Ударить по Воссу после того, как вернём свою силу.

— К тому времени будет…

— Корона изрекла. Капитан?

Двери за моей спиной отворились на зов Изабеллы.

— Императрица?

— Проводите доброго шевалье вон.

Я искал в тех сапфировых глазах женщину за маской. Хоть какой-то след моей старой подруги. Но всё, что я нашёл, — мать в трауре. Владычицу без династии.

Императрицу.

И, низко поклонившись, я вышел из зала.

XVI

К ПАДЕНИЮ

ЛЮДИ ТОЛКУЮТ о верности псов, историк. Но, видит Бог, троекратное «ура» коням.

Угодник поднёс кубок к губам, лишь когда тот достиг их, вспомнив, что чаша уже пуста. И с искренним вздохом отставил её в сторону.

Когда я вышел на Бени в тот день, что прокрался в столицу, я, честно говоря, не знал, вернусь ли когда-нибудь. И потому я оставил храброго Аржена непривязанным у реки, мерин был волен бродить, где пожелает. Но, бредя вниз по тем разбитым берегам, тень израненного Августина за спиной, — поразительно, но там он и был. Шкура его казалась серебряной в закатном солнце, и он фыркнул от радости, увидев меня, топнув копытом в снегу. Прижав лоб к его лбу, я прошептал, голос мой едва не сорвался:

— Хорошо, что хоть один брат остался.

— У тебя их двое.

Я обернулся на те слова, не смея надеяться. И всё же там он стоял, глаза затравленные, руки и щёки измазаны старой кровью, его великий чёрный скакун Затмение за его спиной. Я только что помог спасти город. Вырвал тысячи из челюстей смерти. И всё же я гадал в тот миг, что я, чёрт возьми, сделал, чтобы заслужить такого друга, как он.

— Аарон…

Он обнял меня, сжав так крепко, что я не мог дышать.

— Прости меня, брат. Боже Всемогущий, молю тебя…

Я огляделся тогда, и сердце мне обдало холодом.

— Где Пейшенс? Где Батист?

— Они у него, — прошептал Аарон, голос его дрожал. — Восс забрал их обоих. Я подвёл тебя, Габриэль, прости меня Бог. Я выкрал Пейшенс при первой же возможности. Батист подле меня, в точности как мы задумали. Мы добрались до реки, но они…

Он покачал головой, кровавые слёзы катились по его щекам. И он рассказал мне тогда. О падении Батиста пред искушением и о страшной правде за ним. О причине, по которой Фабьен Восс преследовал Диор через всю империю с того мгновения, как узнал, что она жива. О причине, по которой он был готов пожертвовать армией, чтобы держать одну-единственную девочку в своей власти.

— Что за важность — легион порченых? — выдохнул я. — Если он может создать легион высококровок им на замену, когда пожелает?

Я взглянул на закатное солнце, и сами кости мои похолодели.

— Боже мой, теперь нам его не остановить.

— Когда пожелает — быть может, — сказал Аарон. — Но не где пожелает, думаю. Моргана говорила об этом, Габриэль. Об обряде, коим можно даровать вечность, и о месте, где можно отпереть ту дверь. Я не ведаю, куда они направляются, брат, но думаю, лишь там можно сотворить новых высококровок.

И я вспомнил тогда. Мой явленный наяву сон, рождённый кровью Диор.

Ту руку, что вздымалась над городом, где проклятие впервые легло на Пятерых.

— Шарбург. — Я встретил глаза Аарона, тяжело сглотнув. — Он везёт её в Шарбург.

— Звучит как долгая дорога…

Я обернулся на голос, приметив фигуру, что пробиралась сквозь укрытый снегом кустарник ниже по реке, навьюченный снаряжением конь за его спиной. Он был укутан с головы до ног в тяжёлую зимнюю одежду, но я узнал его по искорке в тёмных глазах, по нордскому в его выговоре.

— Так-так. Юный Хоакин Хоакин Маренн.

— Знаю, я сказал это дважды, когда мы встретились в Мэргенне, но просто Хоакин. Нет никакого…

— Не порти мне забаву, парень.

— Я тебя знаю, — нахмурился Аарон. — Ты работал на псарне в Авелине.

Хоакин поклонился, улыбаясь:

— Рад снова видеть вас, капитан.

Я оглядел молодокровку, медленно скрестив руки:

— Жуткая стужа тут, мсье Маренн. Куда путь держишь в погоду столь мрачную?

— С вами. Спасать Диор.

Я приподнял бровь, оглядев навьюченную кобылу за его спиной:

— Где взял снаряжение?

— У мёртвых. Им оно не нужно. А нам понадобится.

— Императрица запретила всякому мужчине боеспособного возраста покидать Августин, ты в курсе.

— Я не клялся никакой Императрице, шевалье, — заявил Хоакин. — Я служу Диор Лашанс. И, если у тебя нет в запасе пары лишних угодников-среброносцев или способа дать весть Бринн и армии Лунного Трона, я, пожалуй, единственная помощь, на какую ты можешь рассчитывать.

Я покосился на Аарона, и тот ответил почти неприметным покачиванием головы.

Слишком опасно, говорили мне его глаза.

— Ты едешь в ад, парень, — сказал я Хоакину. — С вампиром и сыном вампира. Тебя с тем же успехом могут прикончить порченые. А если они тебя не сожрут, то, верно, сожрём мы.

Бывший псарь похлопал себя по заду.

— Тогда могу я предложить начать с моей великолепной задницы?

Я не смог не усмехнуться на это. Мне и впрямь нравился кураж этого парня. Но молодокровка уже не улыбался, поднимая большой и указательный пальцы над сердцем.

— За Грааль, шевалье.

Я вновь покосился на Аарона. Обратно на Хоакина. И, наконец взглянув на север, вздохнул.

— За Грааль.

Тишина пала в утробе Суль-Аддира, Жан-Франсуа с росчерком завершил свою главу. Живот историка трепетал от полёта тысячи бабочек, руки его дрожали, когда он полез под сюртук за измазанным чернилами платком.

Он понял. Он понял наконец.

Отчего Восс возжелал Лашанс.

Какую роль сыграл Грааль в замысле Вечного Короля.

Силу в крови Спасителя.

Силу обращать родню по своей воле.

Взгляд Последнего угодника-среброносца был прикован к тому бледному мотыльку, что чертил свои бесполезные круги по химическому шару. Но Габриэль поднял теперь взор, лицо в корке засохшей крови,