Воин тумана - Джин Родман Вулф Страница 23

– А я-то хотела дать тебе знания! Ты, видно, не шутил, когда называл себя глупцом.

– Да неужели? Я уж и не помню.

– Да, это ведь так удобно – все забывать! Однако вспомни обо мне, когда встретишься с моей хозяйкой, в каком бы обличье она тебе ни явилась. Вспомни, что я помогла тебе. И помогла бы значительно больше, если б ты проявил такую же щедрость, как и я.

– Постараюсь не забыть, – пообещал я.

– Но я все же предупрежу тебя, как обещала: девочка успела невредимой пробежать по склону холма, однако следующий, кто пройдет здесь, вскоре умрет. Слушай и запоминай!

– Я слушаю.

– Ну так жди, пока пройдет он. А потом можешь сам идти без опаски. – Она помолчала, облизнула губы и, склонив голову набок, прислушалась.

Я тоже прислушался: вдали со стуком осыпались под чьими-то ногами камешки.

– Ну вот, уже кто-то идет, – сказала она. – Я бы попросила его у тебя, но тогда умереть пришлось бы тебе самому. Заметь, как дружески я предупреждаю тебя! Как я милосердна и справедлива!

– Я вижу.

– Так не забывай об этом и о моем предостережении. Да, вот еще что.

Она быстро подошла к той скале, за которой пряталась, на мгновение исчезла, нагнувшись к самой земле, и тут же вновь оказалась рядом со мною. Какой-то предмет с металлическим звоном упал к моим ногам.

– Здешние женщины любят класть под колыбель младенца нож, – сказала она, – считая, что таким образом отпугивают нас, хотя на самом деле это совсем не так. Во всяком случае, действует далеко не всегда. Правда, мы действительно не любим ни железа, ни стали. – Она снова нагнулась и вытерла руки о землю. – А почему – узнаешь позже.

Я подобрал брошенный ею предмет. То была цепь с кандалами.

– И впредь не позволяй своей девчонке бросать в мой дом всякую дрянь! – сказала она.

Мужской голос, грубый и низкий, окликнул меня: «Латро!» – и я посмотрел в ту сторону, а когда обернулся, женщина уже исчезла. На скале по-прежнему лежал камень, похожий на ее голову. Я подошел и поднял его. То был самый обыкновенный камень, и я отшвырнул его прочь.

– Эй, Латро! – снова крикнул тот человек.

– Я здесь, – откликнулся я и вскоре увидел высокую шапку из лисьего меха.

– Хорошо, что ты меня дождался, – сказал лучник, подходя. – Ты действительно настоящий друг.

– Да, – сказал я. – Только давай лучше пойдем поскорее к огню, Оиор. – Я не доверял ни той женщине, ни ее предостережениям и боялся за девочку.

– Нет, прежде поговорим. – Лучник помолчал, поскреб подбородок. – Друзья должны доверять друг другу.

– Это так.

– Я же говорил тебе, что не знаю здешних богов.

Я кивнул; видно было хорошо, почти как днем: луна светила ярко.

– А ты не знаешь богов моей страны, – продолжал Оиор. – И должен верить тому, что я о них рассказываю. Друг скажет другу только правду.

– Я поверю всему, что бы ты ни рассказал, Оиор, – сказал я. – Я только что видел нечто столь странное, что ты вряд ли сумеешь придумать лучше.

Он сел на землю почти там же, где только что сидела та женщина.

– Поешь со мной, Латро.

Я сел по другую сторону подноса.

– Я уже сыт.

– И я тоже, однако у нас в стране принято, чтобы друзья делили хлеб насущный. – Он разломил кусок хлеба и дал мне половину.

– Здесь тоже так делают.

Я съел свою половину, а он – свою.

– Когда-то нашей землей правили дети Киммера[67], – начал Оиор. – То был могущественный народ. Их владения раскинулись от Истра до Моря-Острова[68]. И больше всего сильны они были в магии, принося своих сыновей и внуков в жертву триединой богине Артимпасе[69]. В конце концов они убили даже сына своего царя, верного последователя богини Апии[70]. А ведь это она – Великая Мать, породившая и людей, и всяческих чудищ, и все же кровь юного царевича дымилась на алтаре Артимпасы.

Но царю как-то удалось узнать об этом, и он простер руки к небесам и воскликнул: «Смерть тому жрецу, кто еще хоть раз осмелится принести в жертву киммерийца!» Он послал свое войско, потребовав истребить всех колдунов, чтобы ни один в живых не остался.

Но семеро колдунов сбежали от преследований на восток, за Море-Остров.

Смерть гналась за ними по пятам, они долго скитались по пустыне, ночуя в убежищах из камней, но выжили и стали основателями многочисленного племени – невров[71]. – Он помолчал, а я ободряюще покивал в знак того, что слушаю его очень внимательно. – И невры начали войну с сыновьями Сколота; с помощью колдовства они уменьшали силу их мечей и в обмен на серебро получали прекрасных коней цвета лунного луча и юных девушек – в прислужницы гордым жрецам. И они использовали накопленные нами знания, подражали нам в одежде и обычаях, а вскоре заявили: «Сильны сколоты, но почему же они обитают в пустыне? Им следует пойти войной на сыновей Киммера, на жалкое племя, захватившее столь богатые и цветущие земли!» И мы взяли свои луки и стали воевать с киммерийцами.

Точно страшный ураган обрушились мы на них и разбросали по земле этот некогда богатый и сильный народ. Мы пользовались их дворцами как конюшнями, мы устраивали военные лагеря в их дивных храмах, горделиво высившихся над долинами. Давно это было. Да, мы заставили их пасть низко.

В хрониках аккуратно перечислены правители, сменившие друг друга с тех пор, как мы пришли в Киммерию, однако я сосчитать их не в силах.

Он вздохнул и умолк.

Мне показалось, я понимаю, зачем он все это рассказывает, и я спросил:

– А что же эти невры, Оиор?

– Разве может простой лучник судить о колдунах? Они по-прежнему живут на своих древних землях, к востоку от Моря-Острова. Однако среди нас они тоже встречаются, и никто не может их распознать: говорят они как мы, одеваются тоже, умело стреляют из лука и одним прикосновением могут укротить любого коня. Распознать их можно лишь благодаря особому знаку.

– И тебе он указан? – спросил я.

Он согласно склонил голову.

– Апия выжгла тогда свое клеймо на проклятых неврах – такова была цена крови юного царевича. И каждый год, а порой и несколько раз за год, каждый из них меняет обличье. Колдун – так называет их твой народ, Латро, а сыновья Сколота зовут их неврами. Апия – по-нашему «земля», Артимпаса – «луна».

– Но как же все-таки эти невры меняют свое обличье?

– Глаза