Капитан Ульдемир: Наследники Ассарта. Может быть, найдется там десять? - Владимир Дмитриевич Михайлов Страница 215

Потому что все шло вроде бы совершенно нормально. От преследователей вовремя отделались. Ухитрились занять далеко не самые плохие позиции в чужих телах. Все были живы-здоровы, наши физические тела, оставленные на попечение Вирги, той милой простушки, сдававшей комнаты, тоже оставались в целости – хотя поступавшие по каналам связи сигналы и свидетельствовали о некотором ухудшении обстановки. Можно было рассчитывать на то, что они долежат там до нашего возвращения, когда каждый из нас вернется, выполнив задачу, в свою оболочку и приготовится покинуть Альмезот. Так что причин для беспокойства не было. А вот само беспокойство – было. Поводом послужил какой-то непонятный, уловленный мною, но не поддавшийся расшифровке сигнал по моему каналу. То не была связь с кем-то из наших, но по той линии, что была оставлена Вирге, а послал его человек, плохо владеющий необходимыми для этого навыками. Она сама, скорее всего. И чувство тревоги вдруг возникло. Самая худшая из всех разновидностей тревоги, а именно – неопределенная. Когда интуиция четко говорит тебе о том, что возникла угроза, что-то не в порядке, однако рассудок не может отождествить эту угрозу с чем-то или кем-то конкретным и ты не знаешь, с какой стороны ожидать удара и, следовательно, как приготовиться к его отражению. А это приводит прежде всего к ослаблению контроля над самим собой и к возникновению еще одной опасности: тот, в чьем теле ты сейчас живешь, может если не догадаться, то, во всяком случае, почувствовать, что в него кто-то подселился, и принять меры. Наша беда в том, что в подобных условиях мы не можем, ни один из нас не имеет права просто нейтрализовать используемого человека и взять на себя управление чужим телом. Причина ясна: все эти люди живут и действуют на виду, постоянно совершают определенное количество профессиональных действий, в их оперативной памяти множество лиц, связей, текстов и всего прочего. Стоит отключить все это или хотя бы ограничить – и, скорее всего, тут же начнешь делать самые грубые ошибки, одну за другой. Это сразу бросится в глаза окружающим, и тогда в лучшем случае ты успеешь удрать и придется подыскивать новое тело, а в худшем – тебя могут прижать. И основательно.

Для того чтобы вернуть обстановку к норме, необходимо, как понимает всякий, в первую очередь понять: в чем же заключается угроза, насколько она серьезна и каким способом можно ее нейтрализовать. На этом я и сконцентрировался, позволяя моему домохозяину тем временем бушевать в его служебной обстановке: пребывая в нервном расстройстве, он не мог заниматься делами и позволял мне, помимо его желания, пользоваться кое-какими его возможностями. Сконцентрировался – и начал просматривать, вернее, восстанавливать все мои – да и всего экипажа – действия за последние сутки. Возможно, именно тогда была допущена какая-то ошибка, которая теперь вырастала (или уже выросла) в угрозу. Где, что, как?

Память заработала. И я подумал, что, будь я сейчас в моем физическом теле, я просто похолодел бы и испытал скачок кровяного давления. Потому что…

Да не могло этого быть. Я же не мальчик! Знаю правила. Хорошо подготовлен. И не подумал, совершенно не подумал вовремя, что если уж мы оказались в какой-то зависимости от Вирги, то, перед тем как выйти из тел, ее надо было нейтрализовать. Вывести из игры. Жестоко? Пусть, но необходимо. Потому что, попав в руки противника – а теперь уже совершенно ясно, что реальный, не придуманный нами противник действительно существует и действует, возможно, это приор, хотя, может быть, и кто-то другой, – попав в его руки, Вирга сможет в немалой мере облегчить ему дело. Объяснить – что за тела (на которые они наверняка наткнутся, идя по нашим следам), выяснить, что именно мы их оставили, и это окажется ниточкой, которая поможет размотать весь клубок. А что она при всем желании против них не устоит, это само собой разумеется: они ведь не обязательно будут действовать угрозой и болью, можно и наоборот – лаской, близостью… Она, скорее всего, примет притворство за подлинное чувство, на что не клюнул бы ни один из нас, потому что для нас в ситуации нет ничего нового, мы к такому уже привыкли, а вот она – у нее ни малейшего опыта в таких делах. А они, завладев этим каналом… Да! Вот источник тревоги: ее канал, быть может, оказался уже в распоряжении противника. Почему же я не сделал того, что просто обязан был выполнить? Что за легкомыслие!..

Близостью ее подкупят, да. Ох, как зачастило сразу сердце…

Собственно, сейчас ни сердца, ни вообще никакого кровообращения у меня не было. Но у моего домохозяина, вице-провектора, было и то и другое; и у него, как говорится, кровь прилила к сердцу, так что я даже испугался: не доведу ли я его таким образом до инфаркта миокарда? Вот уж было бы некстати. Теряю, теряю контроль над собой. Влияю на состояние объекта. Непростительно. Нет времени на чувства.

И вот это вдруг вынырнувшее понятие «чувство» вдруг стало как бы той песчинкой, вокруг которой начинается кристаллизация в перенасыщенном растворе.

Чувство.

Вот тебе и еще один источник тревоги. Более сильной. Подсознание тревожится о женщине. Она небезразлична подсознанию. Иными словами – тебе самому.

Идиотизм. Тут решаются вопросы жизни миллиардов людей, целого мира. А тебя волнует одна женщина. Да ведь если этому миру – конец, то и ей тоже, зачем же лишние хлопоты?

Однако задолго до нас сформулирована истина: «Если у меня жмут сапоги, какое мне дело до безграничности мира?»

Жмут? Ох, жмут – приходится признать.

Чувства. Они не оставляют нас, даже когда мы переходим из планетаров в космиты. Потому что без чувств просто нет нас самих. Нет того, что называется душой и является на деле пакетом высших тонких тел, которые никуда не деваются и в космической жизни. Неверно думать, что их порождает плоть. Наоборот.

И вот меня, оказывается, судьба одной женщины волнует, может быть, не меньше, чем исход нашей операции, чем собственная участь каждого из нас. Как если бы она – Вирга – была одной из нас.

Зачем вы, Фермер и Мастер, в таком серьезном деле доверились людям, со всеми их слабостями и непоследовательностью? Вам надо было поручить выполнение задачи кому-нибудь другому… Почему вы этого не сделали?

Если только для того, чтобы проверить нас, всю команду, то, скорее всего, мы этот тест провалим. Ну, может быть, Никодим как-то справится, он давно уже перестал быть планетаром со всеми присущими нам