Империя рассвета [Empire of the Dawn] - Джей Кристофф Страница 202

— У тебя есть то, чего не было прежде, Лаки. Я не стану корить тебя за желание это защитить. Я рад за тебя, младший брат. Я люблю тебя. Никогда об этом не забывай.

Он густо шмыгнул, утёр глаза.

— И я тебя люблю.

Он медленно разомкнул объятия, прошептал надтреснутым голосом:

— Твой лучший шанс — насосная станция.

Я моргнул, не понимая.

— Чтобы попасть в Августин, — сказал он. — Они качают воду из Бени, водозаборы повсюду вокруг Рив-Кёр. Одиночка может пробраться подо льдом незамеченным. Только потоки они гонят вверх через La Rivière de Fer. Так что берегись, чтоб тебя не сварило.

— Merci, Лаки.

— Ступай невредимым при свете, Габ.

Лаклан провёл носом по рукаву, взглянул на Аарона и Батиста.

— Бывайте, парни. Берегите теперь друг друга.

— А как же, малец-оруженосец. — Аарон улыбнулся. — А как же.

— Благослови вас обоих Бог, — сказал Батист. — Да хранит вас Дева-Матерь.

Двое кивнули, Шарлотта спрятала матушкин дневник за пазуху плаща, подняла воротник против ветра. Лаки обнял её за плечи, и вместе они влились в колонну леонских войск, что двигалась на север. Я приметил среди них мсье Кортеса и поднял руку в прощании. Улыбнувшись в ответ, кузнечный мастер осенил себя колесом и стукнул кулаком по груди. Мрачный рассвет окрасил горизонт цветом крови, и где-то в крепости за моей спиной петух запрокинул голову, приветствуя солнце тоскливым криком. Лаки обернулся тогда, встретив мой взгляд, и слова Восса зазвенели теперь в моём уме.

Истинно говорю тебе, мальчик: в эту самую ночь, прежде чем пропоёт петух, ты и возлюбленный твой отречётесь от милого брата.

И с тяжёлым сердцем и тяжёлой поступью брат мой повернулся спиной.

— Думаешь, они доберутся? — спросил Батист.

— Неважно, что я думаю. Важно лишь, что я делаю.

Я обернулся тогда к братьям, кулаки сжались.

— Идём спасать Диор.

V

В РАССВЕТ

— И ВОТ МЫ сходимся вместе. — Историк сплёл бледные пальцы на томе, лежащем на коленях. — Две звезды, что вечно сближались по спирали, наконец столкнулись. Ты пробрался в Августин через насосную станцию, де Леон, в точности как и сказал твой щенок а Краег. Но, не ведая, где преклоняет свою хорошенькую голову Лашанс, ты наткнулся вместо неё на принцессу а Мэргенн. Твоя сестра уже довольно подробно изложила тот конец истории.

— Ещё, мать её, как изложила.

Селин лишь ухмыльнулась. Дарио тихо ступил вперёд, поставил на стол свежую бутыль и вновь растаял в тенях. Но Жан-Франсуа смотрел лишь на своего собеседника.

— У меня есть ещё один вопрос, прежде чем мы вернёмся к рассвету счастливейшего дня Диор.

Последний угодник-среброносец коснулся борозд на щеке, поморщился.

— И какой же?

— Где была твоя дочь, пока ты проникал в сердце империи? Где были твои братья де Косте и Са-Исмаэль, когда ты крался в Château Impérial? И, что важнее всего, где был Вечный Король и его нескончаемый легион?

— Большей частью — в одном и том же месте.

Последний угодник-среброносец покосился на бутыль, вопросительно приподнял бровь.

— Это кровь, не вино, — предостерёг Жан-Франсуа.

Бровь угодника лишь поднялась выше. Историк закатил глаза и подтолкнул к нему кубок.

— Угощайся.

Габриэль подхватил бутыль и, пока вампир открывал рот для протеста, прижал её к губам и выпил прямо из горлышка. Взгляд историка скользнул к горлу угодника, заворожённый. Но, словно в напоминание, укол боли пронзил его чресла, и вампир выхватил бутыль из рук угодника.

— Этого вполне довольно, де Леон. Отвечай на чёртов вопрос.

Глаза Габриэля всё ещё были закрыты, ресницы дрожали, пока поток омывал его.

— Они были вместе, Честейн. Братья. Дочь. Король.

Угодник облизнул губы, открыл один глаз, прежде серый, теперь налитый красным.

— Я предложил Воссу свою затею в ту ночь, когда ушли Лаки и Шарлотта. Но он тянул с ответом почти весь поход на юг. Легион его двигался стремительно — нескончаемые колонны Мёртвой плоти и отряды закованных в сталь рабов в цветах Восса, гонимые сквозь поднимающуюся бурю. Двор Вечного Короля странствовал с ним, твоя племянница и моя милая Пейшенс среди них. Эттьен вёл марш, всё ещё явно изнывая от желания снести мне голову с плеч. Но Кестрел отбыла, ускакав на запад с малой свитой высококровок, направляясь бог весть куда.

Та горстка ночей кажется теперь сном. Отсрочкой для смертника на пути к плахе. Вопреки руке судьбы, и зубам времени, и стене смерти, мы с Пейшенс вновь были вместе. И хоть часы, что я провёл с дочерью в том пути, были величайшим даром, что мне когда-либо выпадал, и о них тоже я говорить не стану. Сколько мне дела до желаний твоей Императрицы, Честейн? Ровным счётом насрать.

Слёзы блеснули в том кроваво-красном глазу. Историк побарабанил пальцами по тому.

— Вечный Король, очевидно, в конце концов согласился на твою затею.

Угодник кивнул.

— План мой был достаточно прост. Пробраться в Августин и убедить Диор в вероломстве Эсани — или попросту убить мою сестру и её госпожу. Впустить меня в столицу было риском, и Восс это знал. Но нет никого, кто страшился бы смерти сильнее тех, кто живёт вечно, и никого, кто боялся бы ада так, как Вечный Король. В конце концов Фабьен согласился на мою ставку. Но взял залог — на случай, если я вздумаю сдавать снизу колоды.

— Пейшенс, — пробормотал Жан-Франсуа.

— И Батист. — Габриэль вздохнул, провёл окровавленными кончиками пальцев по медленно затягивающимся трещинам на губе. — Аарон пошёл бы со мной, попроси я. Но я шёл через Бени. Воду под её замёрзшей поверхностью. Не было на земле вампира, что пережил бы тот заплыв. И потому брат мой остался, оберегая свою любовь и мою.

Мы стояли вместе на краю рассвета, пока я готовился скакать к реке. Восс встал лагерем всего в дне галопа от стен Августина — погода была столь паршива, и он перебил к тому времени столь много элидэнских лазутчиков, что я сомневался, знало ли вообще Золотое Воинство, что он здесь. Но всё же я знал, что придётся скакать во весь опор, и закинул седло на спину храброго Аржена, пока мой мальчик бил копытами, дыхание дымилось на холоде.

Аарон глядел на юг, губы поджаты.

— Хотел бы я…

— Знаю,