Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам Страница 20

– Как ты, любовь моя? – спросил он.

– Это мне надо спрашивать. Наши гости… принесли дурную весть.

– Знаю. А Маати все еще ее любит.

– Любит их обоих. По-разному, но обоих.

Ота изобразил позу согласия.

– Ты хорошо ее знаешь, – сказала Киян. – Как думаешь, любит ли она его?

– Когда-то любила. А сейчас – не знаю. Много лет с тех пор прошло. Мы все изменились.

Ветерок пахнул дымом и далеким дождем. Стало прохладно, и руки у Киян покрылись мурашками. Он захотел развернуть ее к себе, ощутить вкус ее губ, хоть ненадолго забыть обо всем, кроме простого счастья. Ему отчаянно хотелось заслониться от остального мира. Она улыбнулась, будто прочла его мысли, но он не тронул ее, а она не подвинулась ближе.

– Что собираешься делать? – спросила Киян.

– Рассказать Семаю, отправить посыльных на запад. Разведать, что можно, о положении в Гальте, обратиться к даю-кво. Что еще тут поделаешь? Безумный поэт, склонный к вспышкам ярости, на службе у Верховного Совета Гальта? Хуже не придумаешь.

– Согласится ли дай-кво поступить, как она предлагает?

– Не знаю, – сказал Ота. – Он лучше нас понимает, чего ждать от этого Риаана. Если он уверен, что поэт не способен совершить пленение, пусть попробует и заплатит за ошибку жизнью. Иногда одна смерть – лучший выход, если она спасает мир.

– А если дай-кво не уверен?

– Тогда он подбросит монетку, перемешает фишки или сделает что-нибудь еще. Примет решение. А мы поступим, как он велит, и будем надеяться, что он прав.

Киян кивнула, скрестила руки на груди и устремила пристальный взгляд вдаль, будто хотела разглядеть, что происходит в Гальте. У Оты заурчало в животе, но он не обратил на это внимания.

– Дай-кво убьет гальтов. Направит на них андатов, верно? – спросила она.

– Не исключено.

– Хорошо, – сказала Киян с уверенностью, которая испугала его. – Если этому суждено случиться, пусть случится у них, а не у нас. Тогда ничто не будет угрожать Данату и Эе.

Ота сглотнул. Он хотел встать на защиту невинных жителей Гальта, сказать благородные слова, которыми утешался много лет назад, когда во имя милосердия убил человека. Но прежний Ота исчез, его изменили годы. Годы и черные, живые глаза его детей. В тени грядущего хаоса он должен был стать на сторону Киян. Пусть гроза пройдет где-то далеко. Пусть лучше погибнут многие тысячи гальтских детей, чем один его ребенок. Так говорило сердце, но от этой мысли в груди поселилась щемящая грусть – и чувство собственной ничтожности.

– А как насчет другой беды? – спросила Киян.

Ее голос прозвучал тихо, но жестко, почти негодующе. Ота изобразил вопрос. Киян повернулась к нему. Он совсем не ожидал увидеть страх в ее глазах и от этого сам испугался, как никогда в жизни.

– Что случилось?

Она взглянула на него удивленно и в то же время осуждающе.

– Найит! Ясно, что он не от Маати. Никто в этом не усомнится дольше удара сердца. У тебя есть еще один сын, Ота-кя.

5

Баласар возненавидел грозы, которые в конце весны бушевали в Западных землях. Утро всегда обещало ясную погоду. Смотрители радовались возможности пополнить припасы, а командиры готовились провести учения. К полудню громады облаков собирались на юге и начинали наступление на лагерь. К середине дня ливень уже хлестал вовсю, а в небе полыхали молнии. Так продолжалось шесть дней кряду. На учебном поле хлюпала грязь, дрова для самоходных телег намокли, а воинам, так же как и самому Баласару, порядком надоело бездельничать.

У стража Арена они провели две недели. Войско разбило шатры вокруг крепостных стен, а Баласар и его военачальники разместились в цитадели. Страж, толстый и шумный старик, не хуже Баласара понимал, как опасны волнения в армии, даже если она собралась всего лишь наполовину. Он делал хорошую мину при плохой игре – раз согласился пустить гальтов на свои земли, теперь оставалось только мило улыбаться и ждать, когда они уберутся прочь.

Страж был так добр, что даже разрешил Баласару пользоваться личной библиотекой. Ее окна выходили во внутренний двор. Помещение оказалось маленьким, гораздо меньшим, чем дом Баласара в Гальте или самые скромные покои распоследнего утхайемца. И все-таки благодаря ему каждый получил, что хотел: у Баласара появилось место, чтобы уединиться и подумать, а западники избавились от его присутствия.

Капли дождя постукивали в окна. На краю широкого дубового стола стоял позабытый чайник. Чай в нем остыл и напитался горечью. Баласар снова перевел взгляд на карту. Первой и самой легкой добычей должен стать Нантани. По нему ударят силы объединенного войска – пять полных легионов и наемники, купленные золотом Верховного Совета и обещаниями наживы. Против них город не выстоит и полдня. Затем один легион должен повернуть на север и по суше добраться до Патая, а еще два при поддержке наемников пойдут на Сёсейн-Тан, Лати и Сарайкет. Таким образом, у Баласара останутся два легиона, которым предстоит подняться вверх по реке до Удуна, Утани и Тан-Садара. При этом часть войска расположится на захваченных землях, чтобы поддерживать порядок. Итого восемь городов. Бо́льшая часть Хайема, хоть и наименее важная.

Коул и его воины уже на месте, скрываются в предместьях и лагерях контрабандистов неподалеку от Чабури-Тана. После уничтожения андатов им предстоит разграбить город, захватить корабли и морем отправиться на север, в Ялакет. Там на складах гальтских торговцев ждут своего часа детали паровых двигателей. Остается только собрать их, установить на суда и подняться вверх по реке к селению дая-кво. Затем нужно спешить на север, чтобы до наступления зимы предать огню Амнат-Тан, Сетани и Мати.

Баласар в который раз пожалел, что не может сам повести войска из Чабури-Тана. Судьба мира зависит от того, насколько быстро они сумеют добраться до библиотек и подземелий поэтов. Вот если бы у него нашлось время! Но каждый день сейчас ценится на вес золота. К тому же на Коула можно положиться: он не забывает о подготовке своих людей, пока Баласар в Актоне разыгрывает политика. Лучше оставить положение как есть. И все же…

Баласар провел пальцем по западным равнинам, от Патая до Утани: хорошо бы побольше узнать о дорогах. Школа для молодых поэтов находилась недалеко от Патая. Работа не из приятных, но доверять истребление мальчишек наемникам он не хотел. Слишком важна задача. В этой войне для сострадания не осталось места.

В дверь тихо постучали. Вошел Юстин. В его одежде сочетались алый и синий – цвета командира. Баласар приветствовал его кивком.

– Третий легион уже прибыл?

– Нет, генерал. Они прислали гонца. Будут здесь в конце