Сто жизней Сузуки Хаято 2 - Сора Наумова Страница 19

– Их давно пора поменять…

– А? – Хаято перехватил его руку и отвел. – Ерунда. Не до них. Ты сам как?

Ишинори отреагировал не сразу. Ему претило это состояние непроходящей слабости, унизительной беспомощности, но сейчас он на удивление неплохо себя чувствовал. В нем вихрилась языками пламени чужая ки, и от нее было одновременно тепло и жгуче стыдно.

– Мне жаль, что я доставляю столько хлопот, – произнес он и склонил голову. Перекинутый на левое плечо хвост свесился до колен, уже почти не сдерживаемый расслабившейся тесьмой.

– Не беси меня, – пригрозил Хаято. Его глаза ловили отблески света и сами казались огнями – темно-вишневыми огнями Ёми.

– Но мы теряем время. Дай мне помочь тебе, и я расскажу все, что думаю по поводу проклятия Хонами-тян.

Уговаривать не пришлось. Хаято скинул нижнее кимоно, расправил плечи, и Ишинори с величайшей осторожностью принялся разматывать бинты. Совсем рядом было спрятано сокровище – образец яда Сэй, но пока он не изучит его и не превратит в лекарство, от него нет толка.

– Болит? – спросил Ишинори, боясь даже прикоснуться к черным узорам отравленных вен.

– Нет. Если честно, я начал забывать о том, что меня отравили.

– Лжешь ведь.

– Ничуть, – покачал Хаято головой. – Поначалу и правда болело, но после ярмарки в Харе рана ни разу не побеспокоила. Ты зря надо мной трясешься, я сильный – справлюсь.

– Что сильный, это я вижу. – Ишинори оценил, как изменилось тело друга за минувшее лето и начало осени, как окрепли мышцы, твердые словно камень. Хотя, казалось, куда уж дальше. Хаято с детства был крепышом, драться с ним побаивались даже старшие ребята.

– Тебе кошмар снился? – вдруг спросил Хаято, оглянувшись через плечо. – Ты стонал и… Что тебе снилось?

– Прошлое.

– Наше или то, в Фудзимикё?

– Еще раньше, – вздохнул Ишинори. – Много-много раньше.

Хаято остался озадачен таким ответом, однако Ишинори ничего не добавил. То ли сон, то ли ки Хаято, но теперь он ощущал, как разрозненные кусочки, так ужаснувшие его после разговора с Сэй, что он потерял сознание, начинали вставать на свои места. Это было похоже на сказку, на одну из легенд, в которые верят только дети, и все же Ишинори не сомневался – он вспоминает свои прошлые жизни. Душа ведь не просто так обречена на забвение. Зачем-то она забывает все, что было с ней, для жизни новой. Если Ишинори открылось содеянное им прежде зло, значит, боги наказывают его? Они хотят, чтобы он страдал еще больше, чем, ему казалось, он уже страдает?

Так почему они не обрушат свой гнев и на тех людей тоже?

– Ай! Иши!

Ишинори разжал пальцы, и на плече Хаято остались полумесяцы от ногтей.

– Прости, я просто задумался, – покаялся Ишинори. – Сейчас я нанесу мазь, потерпи еще немного.

Он смешивал ингредиенты по привычке, сам же пытался отбросить лишнее, мешающее. Пальцы не дрожали, и закончил он почти спокойно. Хаято морщился, когда холодная кашица ложилась на тело и налипала бурыми лепешками. Ишинори затянул бинты и достал набор игл. Для того чтобы лекарство скорее подействовало, важно активировать нужные точки – и это Хаято тоже не нравилось. Как ребенок, он кривился и ворчал, пока Ишинори втыкал иглы, легко находя точку за точкой. Комната пропиталась резковатым запахом снадобий, и это внушало обманчивое чувство покоя и безопасности.

– Так что ты там надумал по поводу этого дела? – нарушил молчание Хаято. Он старался не шевелиться, но тонкие, почти невидимые иглы все равно задрожали, когда он заговорил. Заметив это, Хаято снова застыл каменным Дзидзо[6].

Ишинори не спешил отвечать. Ему не нравилось, чем все это пахло. Уж точно не морской свежестью, а скорее гниющими водорослями, а под седыми волнами можно было случайно отыскать вовсе не раковину с жемчугом, а распухший труп.

– Наверняка ты обратил внимание на вещицу, что нашел у ворот Нару-кун, – заговорил он наконец. – Браслет с узелками.

– Какая-то женская побрякушка, – нахмурился Хаято. Ишинори терпеливо ждал и дождался. – Погоди-ка! Я уже видел такое, но попроще.

Он также вспомнил и где он встречал подобную вещь. В чьих руках.

– Женщины могут быть коварны, – произнес Ишинори.

– Не верю я, что Фумино стала бы насылать проклятие на дочь торговца. Они же из двух разных миров… – и тут Хаято снова осекся. – Сейчас.

– Но родились они в одном мире, – закончил его мысль Ишинори и опустил взгляд на свои руки. «Мы с ним тоже из одного мира, а вроде и из совершенно разных, – подумал он. – И мы неизбежно становимся все дальше друг от друга».

– А причина?

– Зависть? Обида? – Ишинори пожал плечами. – Мы ничего не знаем об этих людях, кроме того, что они нам сами показали. Эти девушки почти ровесницы. Даже могли быть раньше знакомы. Но сейчас одна помогает отцу плести сети и с матерью присматривает за младшими сестрами и братьями, а другая одевается в парчу и шелка и живет в большом доме с прислугой. Скажи мне, что Фумино не такая.

Но Хаято не сказал.

– Сдается мне, нашествие крабов на деревню рыбаков как-то связано с проклятием Хонами, – заключил Ишинори и достал узелковый браслет. – Давай посмотрим, что это украшение в себе таит.

– А тебе не рано использовать ки? – обеспокоено спросил Хаято, иглы в его животе дрогнули, и он зло вырвал одну из них. – Надоели! Вынь уже из меня эту дрянь.

Тончайший металл в его пальцах грозил переломиться от неосторожного нажатия. Ишинори поспешил собрать свои инструменты, пока их не лишился, а Хаято с наслаждением потянулся и накинул кимоно на плечи.

– Наоборот, чем скорее я войду в гармонию с внутренним потоком энергии, тем быстрее восстановится тело. Эти уроки учителя ты тоже проспал?

Оба сразу посмурнели. Судьба учителя все еще была туманна. Куда он отправился после разговора с Дзаннином? В рёкан он не возвращался, рыбак Буничи тоже не видел других оммёдзи, кроме них. Не в воздухе же он растворился? Или…

– Мне неспокойно, – немного опередил его Хаято. – Хочу вернуться в рыбацкую деревню и поговорить с Фумино. Пусть сама все объяснит. У нас мало времени.

Ишинори кивнул. Мало времени, чтобы найти учителя, пока не случилось беды, мало времени, чтобы спасти умирающую от жажды девушку, которая скорее умрет, чем вынесет позор своей ужасающей личины. Мало времени найти противоядие для Хаято и еще меньше, чтобы решить – уйти или