Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Корчевский Юрий Григорьевич Страница 178

Саша подтащил к окну табуретку и уселся, винтовку на подоконник положил. Повел прицелом по правобережной части города. Ну ни одной живой души, даже рядового пехотинца! Однако же оптика блеснула в окне дома на той стороне. Саша не отрывал от оптики глаз. Вот еще раз отразился солнечный лучик от вращения оптики. А за зайчиком шлем стальной промелькнул. Что за ерунда? Немецкая каска на голове глубже нашей сидит. Если она на голове, ни в прицел не посмотришь, ни в стереотрубу. Непонятка!

Он смотрел в окно на отрываясь. Опять отблеск от стекла и шлем. А не ловушка ли это? Ловушка для него. Нет, не покушение на красноармейца Терехина, а на неизвестного русского снайпера. Саша себя обнаружит выстрелом, наблюдатели его засекут, а потом попытаются уничтожить. И могут ведь! Чего им стоит накрыть одиночный дом залпом батареи? От дома только развалины останутся. А если его «пасет» немецкий снайпер? У них тоже спецы имеются. Тогда он где-то недалеко должен быть. Подстава в окне видна только узкому сектору, вот в нем и должен быть снайпер, если он есть.

Не торопясь, тщательно Саша начал осматривать все возможные снайперские точки. Первые этажи исключил сразу. Вражеский снайпер должен находиться на возвышении. Вторые этажи можно осмотреть в последнюю очередь. Лучше начать с чердаков и последних этажей, от места ложной цели метров по сто в стороны.

Подходящих мест обнаружилось два. На чердаке, в слуховом окне четырехэтажного дома, и в любом из окон трехэтажного промышленного здания какого-то завода. Стекла там выбиты и за любым окном может спрятаться враг. У немцев оснащение хорошее: чтобы стекла на оптике не бликовали, могут поставить бленды или еще что-нибудь.

Прошел час, глаза устали и начали слезиться. Так не пойдет: в ответственный момент, когда нужно будет сделать точный выстрел, можно совершить промах. Снайперы обычно работают парами – один наблюдает, второй стреляет. Саше же приходилось все делать самому.

А не вызвать ли выстрел на себя? Подставлять свою голову желания нет, надо придумать какую-то хитрость. Немец же исхитрился. Был бы напарник, насколько проще решился бы вопрос. Саша прошелся по покинутой хозяевами квартире. Ура! Кажется, выход есть. В коридоре висело зеркало. Саша разбил его прикладом, выбрал осколок покрупнее, размером в ладонь. Оторвал от ситцевой занавески длинную полосу, примотал зеркало к открытой раме, благо стекол не было, оторвал еще несколько полос, связав их в длинное подобие веревки, и привязал одной стороной к раме. Теперь можно будет шевелить раму, а с ней и зеркало, не рискуя высовывать голову.

Саша потянул за импровизированную веревочку, сам же смотрел правым глазом из-за оконного откоса. Потом пинком ноги вернул раму с зеркальцем в исходное состояние и снова потянул за ленточку.

Немец себя обнаружил. В слуховом окне блеснул на мгновение зайчик, потом вспышка выстрела. Пуля немецкого снайпера разнесла зеркало на куски. Точно стреляет, гад! Саша перебежал к другому окну, присел на одно колено и опер винтовку на подоконник. Поймал в прицел слуховое окно. Лица врага там не было видно, ну так он мог лицо сажей зачернить или черную маску одеть. Саша выстрелил в окно, опустил ствол ниже и выстрелил еще раз, потом сделал два выстрела. Хорошо, винтовочка самозарядная, можно не терять время на передергивание затвора. Вот теперь надо срочно убегать. Четыре выстрела с одной точки – это много, по-любому его засекли. Подхватив винтовку, Саша стремительно бросился из квартиры. Еще сбегая по лестнице, услышал взрыв на крыше, потом еще. Вниз, в лестничный пролет, полетели доски, кирпичи. Саша прижался к стене подъезда, она сотрясалась. Нельзя медлить, быстрее вперед!

Он побежал вниз, и в это время в квартире, мимо которой он пробегал, прогремел взрыв. Взрывной волной сорвало дверь с петель, ударило в бок. Удар по телу был силен.

Саша упал на лестничной площадке, все заволокло пылью и гарью. Остро пахло сгоревшим тротилом. Он поднялся на колени. Бок сильно болел, левая рука слушалась плохо. Правой вытер запорошенные глаза. Где винтовка? Ее не было видно. Черт с ней, надо спасаться самому. Придерживаясь за перила правой рукой, он стал спускаться дальше. Лестница была усеяна битым кирпичом, кусками штукатурки. Уже на выходе, на последнем лестничном марше, где лежала целая груда мусора, Саша споткнулся и упал. Это спасло ему жизнь, потому как через пару секунд во дворе, недалеко от подъезда, громыхнул взрыв. По дверям подъезда ударили осколки.

Поднявшись, Саша отряхнулся – одежда его была густо припорошена красноватой пылью. Из-под мусора торчал приклад. Саша правой рукой потянул его на себя. Так это же его СВТ, но в каком виде! Прицел разбит, ствол погнут, приклад дал трещину по шейке. Все, винтовке конец. Скорее всего она приняла удар на себя, ведь он нес ее в левой руке. Похоже, его «охоте» на немцев со снайперской винтовкой пришел конец.

Саша открыл дверь подъезда. Она вся была в дырах от осколков, но чудом держалась в проеме. Разрывы снарядов прекратились, можно возвращаться в батальон. На свету Саша осмотрел руку. Крови не видно, а ушиб пройдет.

Глава 10. Чемодан

Рука болела сильно, было ощущение, что занемели пальцы, выполнять ею какие-либо работы было невозможно.

Руку осмотрел санинструктор – бывший санитар психбольницы. Переломов и ранений не обнаружил, но кровоподтек был изрядный – от плечевого сустава и до запястья. Сашу освободили от службы на два дня. Он высыпался, чистил трофейный автомат.

А на вторые сутки остаткам батальона объявили, что вместе с бойцами 129-й дивизии они ночью идут на прорыв. С наружной стороны кольца немецкого окружения к ним будет пробиваться 152-я дивизия.

К вечеру ополченцы сосредоточились на северо-восточной окраине города. В час ночи послышалась артиллерийская канонада, потом ожесточенная стрельба. Прошел час, другой, а приказа атаковать не было, видно, сил пробиться к Смоленску у дивизии не хватало, Саша ерзал на месте. Он не был стратегом, даже не заканчивал военного училища, никогда не носил звания офицера, но понимал, что окруженцам в Смоленске надо ударить навстречу пробивающейся дивизии. Немцы могут не выдержать боя на два фронта, кольцо можно будет прорвать. Видимо, командир дивизии А.М. Городянский это тоже понял, а может, ждал приказа. Взлетела ракета, и бойцы дивизии поднялись в атаку. Следом за ними бежали ополченцы. С ходу удалось преодолеть первую линию немецких траншей. Везде лежали трупы убитых красноармейцев и немцев, в одном месте траншея была завалена телами почти доверху. Видно было плохо, только от выстрелов да осветительных ракет, что пускали немцы из второй линии траншей. Бежали все, и бежал Саша.

Вдруг темноту справа прорезал яркий сноп пламени. Объятые огнем красноармейцы кричали, безуспешно пытаясь сбросить гимнастерки, прилипшие к телу, катались по земле. Это метнул зажигательную смесь наполовину врытый в землю огнеметный танк. Дальность ревущего адского пламени достигала метров шестидесяти. Танк обежали стороной, ворвались в траншею. Вокруг стреляли, Саша тоже дал очередь по траншее, ловко перескочил. Бойцы и ополченцы как-то разделились на две группы. Одна группа забирала влево, другая, значительно большая, вперед и вправо. Саша стал догонять именно эту группу. Понятное дело – чем больше бойцов, тем больше у них шансов пробиться к своим.

Как оказалось позже, меньшая группа была остатками батальона под командованием старшего политрука А.С. Туровского. К своим пробиться им не удалось, и они партизанили на Смоленщине.

Немцы открыли по бойцам минометный огонь. Мины то рвались в гуще бегущих бойцов, то падали в чистом поле, поднимая фонтаны земли при разрыве. Саша старался не отставать от группы. Где-то рядом должен был бежать Иван Кузьмичев. Впереди разорвалась мина. Саша упал, ударившись левой, больной, рукой. Ему показалось, что на миг от нестерпимой боли он потерял сознание. Пришел в себя быстро, крики «ура» и стрельба раздавались еще недалеко. Вскочил и бросился догонять. Справа, на приличном удалении, ударил пулемет. Чей он? Наш или немцев – непонятно. Трассирующие пули летели низко. Саша упал на землю, пополз. Выглянувшая из-за туч луна осветила лес слева, ложбину. Саша добрался до нее, перевел дух. Ложбина неглубокая, скорее всего – промоина от вешних вод, что стекали к Днепру. Но для него эта промоина была спасением. Для пехотинца, нашего или немецкого, единственное естественное укрытие и защита – земля. Потому пехота всегда закапывалась в землю. Не успел пехотинец залечь от огня, как начинал искать глазами воронку или ямку, промоину или овраг. Если поле ровное – тут же надо хоть маленький окопчик вырыть, а землю – вперед, перед собой. Если, конечно, есть время. Землица – она укроет, защитит от пули, от смерти.