Короли пепла - Ричард Нелл Страница 175

Он налил полный ковш супа в деревянную миску и поставил ее на стол возле кровати.

– Ешь, – сказал гигант, но не стал пододвигать емкость ближе.

Кейлу пришлось подняться, чтобы взять миску. Застонав, он стянул с себя меха и уверенно поставил ноги на пол. Он решил, что, верно, до сих пор спит, или лежит без сознания, или в наваждении, хотя и не помнил, чтобы это когда-либо происходило так отчетливо. Это был престранный сон. Зрение Кейла затуманилось, но стоял он достаточно прочно, раскинув руки, чтобы удержать равновесие.

«Рока» следил за ним и довольно кивал, но так и не предпринял попыток помочь.

Кейл рассудил, что принятие воображаемой пищи не более необычно, чем все остальное в этом сне, поэтому он сел за крепкий стол и поднес ложку ненастоящей еды к губам.

Он понял, что умирает с голоду. Он склонился над миской и начал хлебать, как если бы снова был во флоте, обжигая себе рот, но не замечая этого. Хозяин дома молча наблюдал, и мир Кейла свелся к жеванию и наполнению желудка. Наконец, опустошив миску, он перевел дух и откинулся на спинку стула.

– Почти что кокосовый суп, – сказал он удивленно, и странное существо из его сна улыбнулось. Кейл поймал себя на том, что таращится в его безобразное лицо – разительно контрастирующее с красотой этого небольшого, но уютного жилища.

– Так диковинно, – сказал он.

– Что именно, принц?

– Что я мог вообразить такого устрашающего парня, как ты, и все это место в деталях. Вообще никаких воспоминаний. И все же я надеюсь, что скоро проснусь в моей постели во дворце.

«Рока» прищурил глаза, и они сверкнули в свете огня. Его ухмылка угасла, и хотя Кейл знал, что фактически попросту говорит сам с собой, он немного смутился своим выбором слов.

– Возможно, ты не прочь размять ноги и осмотреться?

Кейл расправил плечи, затем вежливо кивнул. Они вместе встали, и на мгновение Кейл покачнулся, но устоял на ногах. Верзила следил за ним, но кидаться на помощь не стал. Вместо этого он подошел к двери и открыл ее, слегка поморщившись от скрипа одной из петель.

– Идем, островной принц. Посмотри, что еще выдумал твой спящий разум.

Благодарно кивнув, Кейл прошел через приоткрытую дверь и ступил на сочную зеленую траву. Воздух поразил его – прохладный и сухой, как в дворцовом погребе, а густой туман клубился над изобилием красочных и многообразных растений. Многоуровневый дом огибали грядки овощей, разделенные и помеченные деревянными кольями. Позади них кольцами росли огромные чужеземные деревья вперемешку с пальмами и, возможно, манго и смоквой, да так густо, что закрывали обзор. Их кроны уходили ввысь, в туман, и Кейл не мог видеть неба, за исключением, возможно, нескольких ярких точек звезд.

Он посмотрел на «Року», но тот закрыл глаза. И в этот миг с небес донеслось мелодичное пение. Кейл прислушался и понял, что это голоса монахов из Пью и, возможно, с Бато, дополненные низким, гортанным напевом и тихим бренчанием какого-то струнного инструмента. Эти медленные и печальные звуки умиротворяли. Они то нарастали, то замирали, и Кейл смотрел, как великан раскачивается им в такт, словно в экстазе, а после вновь открывает глаза.

– Сюда, юный Алаку. – Великан двинулся вперед, вдыхая воздух так, словно это место тоже было ему в новинку, и Кейл зачарованно последовал за ним.

Они зашагали по изысканному саду с кустами, цветами и фонтанами. Благоухающие красные, синие и фиолетовые цветы были высажены, словно указывая путь, вдоль дорожек из плоских, гладких камней, идеально подогнанных друг к другу.

– Это прекрасно, – прошептал Кейл, потому что так и было, и великан улыбнулся.

– Это для моей матери. А также дом, огород и многое другое. – Он указал на поляну, и глаза Кейла расширились. В центре стояла самая реалистичная, совершенная скульптура, которую он когда-либо видел. Изваянная из камня женщина словно выступала из сердцевины сада; одна ее рука была воздета к небесам, а другая прикрывала небольшой бугорок на животе, словно она была беременна. Различимы были даже морщинки на ее лице и тончайшие пряди длинных волос – каждый фрагмент камня был скруглен, или вырезан, или гравирован так, что она казалась почти живой.

– Ты, должно быть, очень сильно любил ее, – выдавил Кейл, потрясенный этим зрелищем. – Я никогда не знал свою маму. Она умерла, когда я был маленьким.

«Рока» взглянул на него, затем, будто смутившись, отвел взгляд. Он развернулся и повел Кейла по одной из многочисленных тропинок прочь от поляны, и какое-то время они шли молча. Ощущения Кейла немного напомнили то, что он почувствовал на Бато – своего рода безмятежное бегство от жизни, слишком совершенное, чтобы позволить вторгнуться в него простым заботам.

Внезапно гигант повернулся к нему и нахмурился.

– В этом месте я не обманываю. Я знал твою маму, Кейл. Я пытался спасти ее, но не сумел. Яд проник слишком глубоко. Мне очень жаль.

Транс, навеянный песней и садом, прервался. Кейл взглянул в странные глаза великана.

– Моя мама умерла от болезни. И что ты имеешь в виду, говоря, что пытался ее спасти?

Исполин выглядел сперва сбитым с толку, а после рассерженным.

– Уверяю тебя, она умерла от яда. Его подмешала ей в чай вторая жена твоего отца. Хали умерла вечером, под половинкой яркой луны, и это разбило твоему отцу сердце.

Кейл вытаращил глаза, не зная, что и думать. Однако, не видя смысла спорить со сновидением, проследовал дальше вдоль дорожки цветов, которые теперь стали желтыми и зелеными, как водяные лилии, придав отчетливое ощущение, будто он заходит в воду.

Наконец он обнаружил темную, тихую реку – и фыркнул от удивления, когда узнал в ней почти идеальную копию Куби возле дворца Шри-Кона. Он увидел тот же мост, и даже дамбу, или «ступени утопающих» – сооружение наподобие плотины, которое он однажды показал Амиту из Нарана, когда провожал старика во дворец. Качая головой, он рассматривал дамбу.

– Откуда она тут взялась? Наяву я считал ее скучной. Казалось бы, снам положено быть интереснее.

Рока встал рядом с ним.

– Это была практика, – тихо сказал он, затем перешел через мост на другое широкое поле с аккуратно подстриженной травой.

Не зная, что еще предпринять, Кейл последовал за ним, и стоило им