Сага об Элрике Мелнибонэйском - Майкл Муркок Страница 172

а смертный, уничтожающий богов и изменяющий мироздание, — это, помнится, из северной мифологии… Я встряхнулся, как мокрый пес. Ни дать ни взять, вагнеровские штучки. Я недолюбливал Вагнера, меня больше привлекали прозрачные звуки Моцарта и Листа, взывавшие и к рассудку, и к чувствам. Но Вагнера я тоже слушал. Может, я неким загадочным образом очутился в какой-то из его опер? Мысль эта заставила меня поежиться. Впрочем, все события «Кольца Нибелунга» — сущие пустяки по сравнению с тем, что мне довелось пережить в последнее время.

Я повернулся к Оуне.

— Вы что-то говорили относительно моей связи с Граалем? Что вы имели в виду?

— Не всякому выпадает честь служить Граалю, — сказала девушка.

Она больше не улыбалась. Судя по всему, она не предполагала, что Гейнор зайдет так далеко.

В воздухе вдруг разлился странный аромат — смесь тысячи запахов, причем среди них не было ни одного приятного. Аромат зла.

Я по-прежнему не мог понять, как Гейнор ухитрился одолеть офф-моо, и впрямую спросил об этом у Ученого Грины.

— Он еще нас не победил, — отозвался ученый. — Игра не окончена.

Ему, конечно, виднее, но, с моей точки зрения, победа одержана полная и безоговорочная.

Эльрик поинтересовался, давно ли ушел Гейнор и можно ли догнать его пешком.

— Он движется к Серым Жилам вместе со своей армией. В своем заблуждении, в своем безумном желании править миром он готов погубить нас всех. Если его не остановить, он так и сделает.

Ученый Грина неожиданно посмотрел на меня. Я не сразу сообразил, чего он ждет. А затем подал голос Эльрик:

— Этот наглец оскорбил и унизил меня. Вдобавок он подло меня обманул. Каким бы могуществом он сейчас ни обладал, от моей мести ему не укрыться.

— Ты уверен, отец? — Оуна нагнулась, запустила руку в шерсть одной из лежавших на земле пантер, потом быстро отдернула ладонь, словно испугалась прикосновения к мертвому телу. Кстати, пантеры и вправду мертвы — или заколдованы?

— Во сне или наяву, — сурово произнес Эльрик, — он заплатит за все, что совершил.

Скажи это кто-нибудь другой, я бы ему не поверил, но Эльрик успел убедить меня в том, что не бросает слов на ветер; и я почти не сомневался, что он сумеет одолеть сущность, бывшую некогда моим скромным кузеном, а ныне воплощавшую в себе вселенское зло. И, как часто случалось между нами, Эльрик ответил на размышления, которые я не торопился озвучить:

— Мельнибонэйцы считают, что судьбу нельзя изменить. Что каждому из нас на роду написано совершить то-то и то-то — не более и не менее. Что попытка изменить судьбу есть святотатство, богохульство. Получается, я готов совершить богохульство — дабы предотвратить иное, более страшное деяние.

У него был вид человека, борющегося с собственной совестью и с традициями, унаследованными от предков. Мне показалось, что он сказал бы больше, сумей подобрать слова, чтобы выразить бушевавшие в нем чувства.

Мы не стали задерживаться в Мо-Оурии. Пламя уже начало угасать, а исправить что-либо было невозможно. Других офф-моо, кроме Ученого Грины, мы не нашли. Ни следа, ни намека, ни хотя бы обрывка бумаги… Они бежали. Я, признаться, в них разочаровался. Как они были уверены в своей непобедимости, как горделиво вещали об этом, а в итоге выясняется, что полагались они исключительно на свою репутацию — как Византия в моем мире. А я считал их мужественными и изобретательными. Вероятно, они когда-то таковыми и были, но с течением лет утратили мужество и погрузились в сладкую дрему. Теперь всякий мог прийти и отобрать у них все накопленные за столетия богатства, все тайны.

— У нас нет выбора, — заявил Эльрик.

— Отправляемся вдогонку за Гейнором? — уточнил я.

— Да. И будем надеяться, что настигнем его прежде, чем он доберется до Серых Жил.

— Он уже почти добрался до них, — сказал Ученый Грина. — Его армия наверняка достигла рубежей… — впервые за весь наш разговор на гладком, словно каменном лице возникло некое выражение. — Конец, — тихо проговорил он. — Конец всему.

Оуна топнула ногой.

— Кто хочет, может оставаться здесь и оплакивать свою участь. Лично я собираюсь передохнуть, подкрепиться и продолжить путь.

— Есть некогда, — сказал Эльрик, словно обращаясь к самому себе. — Перекусим по дороге. Нам предстоит дальний путь, ведь догонять Гейнора придется пешком.

— А когда мы его нагоним, что тогда? — спросил я. — Что мы будем делать?

— Накажем его, — отозвался Эльрик. — Заберем меч, который он украл, — ладонь принца легла на рукоять Равенбранда. Он погладил рукоять своими длинными, изящными пальцами и неожиданно усмехнулся. По правде сказать, эта усмешка внушила мне тревогу. — Отплатим ему той же монетой. Иначе говоря, убьем.

Мельнибонэец явно предвкушал схватку. Его обуяла жажда крови, он стремился к поединку, и на остальное ему было наплевать. А меня тревожила собственная безопасность и безопасность Оуны. Ученый Грина между тем благоразумно решил удалиться. Не прощаясь, он проскользнул обратно в свою башню. Пламя, похоже, не причиняло ему урона.

Я поежился — мокрая одежда отнюдь не способствовала долгим разговорам — и рысцой потрусил по направлению к окраине. Мои товарищи следовали за мной. Что ж, судя по всему, мне суждено погибнуть в этой авантюре. Впрочем, если бы Эльрик с Оуной не помогли мне бежать из концлагеря, я давным-давно был бы мертв. По крайней мере, мне представилась возможность повидать истинную реальность, образованную множеством миров мультивселенной…

Мы как раз достигли окраины, когда почва под ногами внезапно содрогнулась. Откуда-то сверху на пол пещеры посыпались каменные осколки. Неужели землетрясение? По пещере раскатился басовитый грохот, почему-то напомнивший мне язвительный смех.

Я вопросительно посмотрел на Оуну. Девушка покачала головой. Эльрик был озадачен не меньше моего.

Новый раскат грома. Новые осколки. Как будто за нами по пятам шагал незримый великан.

Не знай я, что это невозможно, я бы подумал, что кто-то взрывает мощные заряды динамита.

Похожие ощущения я испытывал, когда побывал со своим братом-инженером (погибшим через три дня после начала войны — он рыл окоп, и в него угодила шальная пуля) на строительстве нового железнодорожного туннеля.

Я вгляделся в полумрак между каменными колоннами. Видимость была ограничена, однако я все же различил вдалеке круговороты искр. Фосфоресцирующая вода из озера вытягивалась в столбы, и эти водяные столбы, эти стройные торнадо надвигались на город. Вот они, ослепительно сверкая, достигли развалин и в мгновение ока разбросали камни во все стороны. Что-то в движении вихрей подсказывало, что они разумны — что ими, по меньшей мере, управляет некое разумное существо.

Мы бросились бежать, выискивая любое укрытие — хотя бы канаву,