По обе стороны времени - Станислав Петрович Федотов Страница 17

– Вот именно – черти! Да мы же с тобой бывали там. Сколько нам тогда было? Десять? Двенадцать? Помнишь, воздух голубым светился, шарики горящие летали?.. Я, уже в милиции, пару раз туда съездил. И знаешь, дом, конечно, обветшал, но не так чтобы очень, а двор чистый, будто каждый день метут, и бурьян не растёт.

– А шарики летают?

– Шариков не видел. Значит, говоришь, Кент Балагул… парнишка… Железо в золото превращает… – бормотал Владыкин, меряя кабинет шагами вдоль и поперёк. – Забавно… Откуда же у него такая машинка и как она работает?

Профессор повертел в руках прибор:

– Наверное, использованы интегральные схемы, квантовые преобразователи… Но откуда берётся энергия? Её же требуется невероятное количество! Неужели прав Никола Тесла и эфир существует?

– Какой там ещё Никола? – недовольно морщась, спросил Шериф. – Новый фигурант?

– Тесла – великий сербский учёный, – тоном лектора объявил Хайдаров. – Леонардо да Винчи двадцатого века! Он говорил, что вокруг нас эфир, а в нём скрыт неисчерпаемый океан энергии – надо только уметь её извлекать.

– Эфир – это который под нос суют, чтобы кого-то вырубить?

– Под нос суют другой эфир, а про этот великий Менделеев говорил…

– Говорить все умеют, – сварливо прервал Шериф, – а золото делает какой-то мальчишка. И если он может запросто скинуть бандюкам тридцать кэгэ, почему не подарить нам хотя бы по килограммчику? Или по два? А?

– Как ты это себе представляешь? Принесём ему эту штуковину – извините, мол, прихватили по ошибке…

– Ты прихватил. По глупости.

– Может, и по глупости. Но и возвращать – глупо! Будем пробовать сами. Если не получится, тогда что-нибудь придумаем. Есть у тебя что-то железное?

– Железное? – задумался Шериф. – Сейф есть… Вот шкаф железный…

Хайдаров отрицательно мотнул головой:

– Куда мы денемся с золотым шкафом? Давай чего помельче.

– Наручники есть. Годятся?

– Пожалуй, годятся. Давай их сюда.

Майор открыл упомянутый шкаф и достал пару наручников. Положил на стол. Игнатий Васильевич начал нажимать на кнопки, планки, выпуклости на корпусе прибора. Кузьма Петрович следил за этими манипуляциями с нарастающей тревогой, и, как оказалось, не напрасно. При одном из нажатий что-то щёлкнуло, послышался свист, быстро перешедший в вой, затем гул. Тональность его понижалась, а громкость росла. Владыкин схватился за уши и сам заорал, видимо, от боли. Хайдаров беспорядочно елозил пальцами по корпусу преобразователя, пытаясь остановить звуковой натиск, и он вдруг прекратился. Но не прекратились вопли Шерифа, а к ним присоединились и другие – с улицы. Хайдаров выглянул в окно и увидел, как взрослые люди мечутся, схватившись за голову, и голосят, голосят…

– Странно, – сказал профессор. – Такое впечатление, что у всех одновременно заболела голова.

– Заболела?! Ты это называешь «заболела»?! – Владыкин хищно заозирался, явно стремясь найти что-нибудь тяжёлое. Но на глаза ничего подходящего не попадалось. Тогда он грохнул об пол подвернувшийся под руку стул для посетителей, да грохнул так, что тот рассыпался на детали, схватил ножку и ринулся на Хайдарова. – Убью, сукин ты сын!..

Профессор, не дожидаясь, пока глава полиции исполнит своё обещание, помчался от него вокруг стола, крича:

– Ты рехнулся! Я-то при чём?

Владыкин остановился, глаза его сверкали, по лицу струился пот:

– О-ох, это же невыносимо…

– Но у меня-то ничего не болит! – тяжело дыша, сказал Хайдаров.

– Тем хуже для тебя. Скажу людям, кто это устроил, и тебя распнут. Я сам буду гвозди вбивать в твои руки и ноги! Мерзавец!

Игнатий Васильевич, бегая вокруг стола, прибор из рук не выпустил и сейчас вдруг приложил его к уху.

– Вибрирует… Слушай, Кузьма, я, кажется, понял, в чём дело. Это – инфразвук. Он вызывает головную боль и панику. На меня он не действует – почему, не знаю…

– На тебя не действует, потому что у тебя мозгов нет. Выключай эту хрень, не то я разобью её о твою голову!

– Как?! Как я выключу?!

– А вот так! – Владыкин выхватил прибор из рук приятеля и грохнул его о стол.

Вылетели какие-то железки, и всё прекратилось.

– Уф-ф! – Шериф плюхнулся на диван. – Как хорошо-то, господи!

На улице тоже стихло.

– И что теперь делать? – спросил профессор, уныло глядя на останки волшебного устройства.

– Что делать, что делать! – Кузьма Петрович развёл руками и зацепил гриф гитары, лежащей в углу дивана. Пальцы сами ухватили его, гитара вмиг оказалась на коленях, и струны зазвучали в тон бодрым словам: – Искать Балагула и добывать золото.

А вслед за тем глава Угорьевского отделения полиции запел в полный голос:

Но деньги – деньги! Мне без них – нельзя:

ведь я не травка – солнышком питаться.

Они нужны мне, чтобы вновь и вновь пытаться

от них избавиться. И это – жизнь, друзья!

Игнатий Васильевич слушал, приоткрыв рот от удивления: никогда прежде он не замечал за старинным приятелем склонности к вокалу.

А Шериф, закончив сольное выступление, отложил гитару и заключил со вздохом:

– Может, и домашние у меня снова появятся.

Глава 9,

в которой усадьба у Тихого омута принимает гостей

Слушать шёпот звёзд Даша, Варя и Сева отправились в усадьбу у Тихого омута. Решили совместить приятное с полезным. Рамон не смог – дежурил по отделению. Правда, он предлагал не спешить, а позже поехать вместе, но после событий в магазине и случившегося вечером того же дня всеобщего сильнейшего приступа головной боли, который внезапно начался и столь же внезапно кончился (Севка, кстати, немедленно связал его с исчезновением вандлера), им не терпелось во всём разобраться. По возможности. Взрослым, естественно, никто ничего не сказал.

Два километра на велосипедах по малоезженой просёлочной дороге – без грязи, пыли и колдобин – не езда, а сплошное удовольствие. Даже та мелкая колея, что была оставлена колёсами любителей пикников, поросла густой муравой, а за полкилометра от усадьбы и вовсе кончилась. Людей пугала нехорошая слава этого места, замешенная на чёрных слухах о чертовщине; образ колдовского убежища дорисовывали ветвистые дубы по обеим сторонам дороги на последнем полукилометре. Они образовывали сводчатый, довольно сумрачный тоннель, и приехавшие на весёлый отдых горожане, заглянув в не обещавшую уюта «трубу», предпочитали сворачивать к песчаным солнечным косам Сандайки. Там можно было искупаться, и рыбки поудить, и костерок разложить, и мангал установить для ароматных шашлычков.

Поскольку прослушивание звёзд, по предположению Севы, могло затянуться до полуночи и даже позже, тётя Таня отпустила Дашу под клятвенное слово юного рыцаря жизнь положить ради безопасности прекрасных дам. Варя же просто отпросилась у своей бабушки переночевать у подружки. Правда была тут одна неувязка: они предварительно