Империя рассвета - Джей Кристофф Страница 168

Принц, казалось, спохватился, вспомнив, зачем пришёл сюда. Смягчив тон, он повёл рукой на город за окнами.

— Я подумал, мы могли бы вместо того прогуляться. Поговорить.

Диор глянула на укрытое снегом стекло.

— Там, снаружи, на вид холодно, Величество.

Одним движением Принц сорвал свой тяжёлый плащ, набросил его на плечи Грааля и предложил руку, склонив голову. Он двигался с грацией плясуна и всем изяществом юного галантного, взращённого при дворе.

— Впечатляюще, — признала Диор.

— Не бойтесь, мадемуазель. У меня ещё вдоволь времени вас разочаровать.

Малая улыбка тронула его губы, и губы Диор изогнулись едва-едва в ответ. Она глубоко вздохнула, снова глянув на окна за спиной Принца. Тучи собирались вверху, укус мороза был теперь сполна в воздухе, обещание войны вплетено в него. Она знала, что грядёт с зимней глубью. Но впервые у неё был шанс по-настоящему это остановить. Глянув вниз на свою искалеченную левую руку, она вздохнула.

— Да и хрен с ним.

И, натянув плащ на плечи, она взяла его под руку.

Бок о бок пара двинулась, вниз по роскошным залам Château Impérial. Диор шла скованно и медленно, явно встревоженная тем, что находится подле этого молодого человека. Мы гадали, касался ли её прежде юноша таким образом. Ухаживал ли за ней. Она уж точно никогда не целовала ни одного, и мысль о свадьбах и брачных ночах явно тяготила, приглушая её обычную яркость. Стражи принца пристроились на почтительном расстоянии позади, стайка Развязанных Диор топотала следом. В целом процессия насчитывала полсотни, и слуги и придворные останавливались поглазеть, когда пара проходила мимо. Но, вопреки своей первоначальной просьбе, Принц не сказал ни слова, и наконец Диор прочистила горло, чтобы заполнить пустоту.

— Итак, мы…

Филипп глянул в её сторону, и взгляд в его глазах велел Диор прикусить язык. Дальше они шли, по коридорам, убранным позолотой и златостеклом, мимо салютующих gens d'armes и сквозь окованные железом двери, наконец перейдя подъёмный мост замка на Плас-Сан-Максимилль.

Глядя на высившуюся статую основателя города, на несущиеся водотоки, на величавую площадь, обыкновенно столь запружённую, Диор изумлённо глядела на то место, совершенно пустынное.

— Где… все?

Принц Филипп шёл дальше, мягко ведя Грааль с собой, пока его телохранители отставали дальше. И наконец, с долгим взглядом на пустую площадь вокруг них, он заговорил.

— У Золотых Чертогов Августина нет конца ушам, мадемуазель дю Грааль. А этот разговор будет деликатным. Я велел очистить площадь, чтобы у нас было уединение.

Диор тихо присвистнула.

— Должно быть, славно быть Принцем.

Филипп усмехнулся.

— Думаю, мы с вами оба знаем, как видимость власти и её истины могут разниться. Как те, кто владеет ею без усилий, также всецело ей подвластны. И как явь и видимость редко составляют гармоничный брак.

Диор подняла бровь.

— Славный переход, Принц де Августин.

— Рад, что он вам угодил, мадемуазель дю Грааль. Я полночи не спал, сочиняя его.

Филипп рискнул улыбнуться, щёку прорезала малая ямочка. Диор тихо усмехнулась, волосы хлынули ей на глаза, когда она склонила голову. Несмотря на стужу, кожа её была покрыта по́том, и хоть шаг их был неспешен, сердце её громыхало, как конь на скаку.

— Вы теперь пытаетесь быть обаятельным?

— Пытаюсь и терплю неудачу, как я понимаю.

— Единственные слова, что у вас нашлись для меня с тех пор, как я сюда прибыла, были жёсткими, Величество.

— Простите меня. Но весь этот город был перевёрнут с ног на голову вашим прибытием.

— Это никогда не было моим умыслом. И то, что вы сказали прежде, будто я наслаждаюсь хаосом, — это было несправедливо. — Грааль оглядела Принца Филиппа с ног до головы, руки сжались в кулаки. — Я не просила ничего из этого, знаете ли. Я была вполне счастлива, живя в нищете и срезая кошели у богатых дрочил, пока пророчество не высунуло свою гребаную уродливую башку.

— У вас есть братья, мадемуазель дю Грааль? Или сёстры?

Диор моргнула, услышав странный вопрос, и нахмурилась.

— Нет.

Пауза.

Вздох.

— Ну… может быть.

Она глянула в сторону гостевого крыла. Покоев Рейн.

— Это сложно.

— У меня был старший брат по имени Бастьен. Он был любимцем Матери. Отца тоже. Золотое дитя, всеми любимое. Принц принцев. Он умер, когда ему было четырнадцать. Наследник величайшей империи на земле, сражённый простой лихорадкой. — Филипп глядел через площадь, голос стал тих. — Я был вторым сыном. Мне не суждено было воссесть на Пятисложный трон.

— Уверена, это неправда, — сказала Диор. — Что он был их любимцем, я имею в виду.

— …Вы ведь встречали мою мать, не так ли?

Она тихо усмехнулась, снова спрятав глаза за волосами.

— Императрица говорит с вами порой недобро, признаю. Но я нахожу, что люди обращаются с тобой так, как ты им позволяешь, Величество. Уважение заслуживают, а не получают по праву.

— Она Императрица. Я её верный подданный. И… не слишком охоч до раздора с ней.

— Вы рыцарь. Сколько битв вы провели? Сколько врагов покорили?

— Я ношу мантию солдата теперь, но не всегда. По правде, прежде чем на меня взвалили роль наследника, я готовился вступить в священство, коли поверите.

Диор снова оглядела его с ног до головы, бледные губы поджаты. Принц Филипп был высок. Силён. Хорош собой. Закалён битвой и в шрамах от испытаний.

— Я могу вообразить вас в священничьей рясе не больше, чем себя, Величество.

Он улыбнулся, и на этот раз она присоединилась.

— И в том моя суть. Никто из нас не волен выбирать карту, что сдаёт нам Бог, не так ли?

— …Нет, не волен.

— Ни долг, что с ней приходит, мадемуазель дю Грааль.

Она склонила голову, голос её был едва бормотанием.

— Если это идёт туда, куда, мне думается, оно идёт… вам, наверное, стоит звать меня Диор.

— И куда, по-вашему, оно идёт, Диор?

Она встретила тогда взгляд Филиппа, проглотив ком, что мы слышали в её горле.

— Давайте просто прогуляемся немного, oui?

— Как пожелаете.

И рука об руку Принц и Грааль шли дальше.

Они перешли мост, выкованный из мрамора, в саму площадь. Снег сыпался из железных туч, и не было ни звука, кроме инея под их каблуками, тихого смеха