Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник - Николай Дронт Страница 164

На другой день её светлость представила меня супруге одного из государей. Просила, что обычно: поправить лицо, шею и грудь. В подарок получил добрую щепоть Пыльцы Фей в пузырьке из цельного сапфира. Весьма редкий и дорогой компонент, особенно полезен для творения заклинаний Трансмутации. Эффект – вплоть до удвоения эффекта сотворённых чар. Незаменим для многих зелий, особенно связанных со школой Растений.

Потом пришёл черед особ попроще. В день одну, иногда двух принимал, не больше. Ссылался на ограниченность сил. Лукавил, силы оставались, да и амулет помогал, но полностью раскрывать свои возможности не хочется.

В покоях Жёлтого дворца уже почти не осталось вещей герцогини, её двор полностью переехал в Клубничный павильон, а после коронации этот дворец надолго опустеет. Влияние Силестрии уменьшается, так она знакомством со мною козырнула. Да я не против, связи – это наше всё, а при дворе особенно.

На очередном большом приёме государь спросил меня:

– Стах, что-то ты почти один из моих придворных не подал прошения о переводе от Зелёного дворца к Белому. Не желаешь, что ли?

– Ваше величество, – отвечаю ему, – служить короне – мой долг на любом месте. Однако я не хочу менять цвета, дозвольте оставаться «зелёным».

Среди придворных прошёл лёгкий, как шелест листьев, ропот – я отказался от почти прямого предложения государя перейти к королевскому двору. Менять цвета не слишком почётно, однако быть поближе к трону захотели почти все наши.

– Ну что ж… Была бы честь предложена. Дозволяю остаться при Зелёном дворце с сохранением всех выплат и привилегий. А как ты самый старший по чину из троих оставшихся, к тому же камергер, сиречь ключник, хоть пока и титулярный, то по самой должности тебе положено ведать состоянием покоев. Будешь надзирать за состоянием Зелёного дворца и оставшихся служителей при нём. Назначаю тебя смотрителем.

И после такого решения перешёл к рассмотрению кадров Белого дворца. Все прошения о переводе разом удовлетворил. Всех попросившихся в отставку от любого дворца отставил. Дальше взял да и выгнал придворного прежнего дворца. Причём сам сказал о нём:

– Из вовсе мне негожих, а скорее даже вредных для службы, отставляю без предоставления иного места службы камер-юнкера Захария Побединского. Сам видел, что служит он дурно, ни разу не пришёл вовремя на свой пост в моей приёмной, манкировал делами, даже позволял себе носить мундир не по форме. За почти девять лет службы не выслужил следующего чина, не получил награды, не женился, в конце концов. Пустой человек, мне такой не надобен.

Эта пощёчина всему роду Побединских не может остаться без последствий для другой его родни. Ладно бы тихо, кулуарно, а то так, перед всеми… Пятно надолго останется. Тем более что самого отставляемого на приём не пригласили, государь не счёл нужным лично своё решение ему высказать. Не достоин, пусть служители ему доведут.

Захарий не враг, он не злой, не корыстный, не вредный, просто «пустой человек», никчемушник. Про него все знают: он любит сразиться в картишки, поволочиться за замужней красоткой, выпить в компании приятелей и актрисочек, но таких много. Однако любой офицер после вчерашней попойки не опоздает на построение, а придёт чистый, наглаженный и прилизанный. Любой чиновник не пропустит присутственных часов. Так что тогда говорить про придворного? Ему всякое лыко в строку, про всякий чих в два журнала пишут – в гоф-маршальский и в камер-фурьерский. Прежний государь за заслуги отца сына держал, а нынешний припомнил все свои прежние обиды, теперь нашёл время посчитаться.

Много неугодных отставили, но намекнули самим попроситься, дабы соблюсти приличия и сохранить лицо. Побединский не понял намёков или решил, мол, обойдётся, однако вот не обошлось.

Мне досталась новая должность, но где взять столько времени? Канцелярия представительства Зеленоземья осталась, связь с гильдией за мной, Коронационная комиссия никуда не делась. И это только официальные места! У государя, почитай, каждый день приём имею, хоть четверть часа да уходит, а с ожиданием и осмыслением не меньше часа. Диваза меня по часу в день по полигону с девицей гоняет. Партнёршу Симон и Диваза вместе привели, она тоже из аус Хансалов. Это ещё хорошо, что знанием теории я блеснул, а то на час больше занимался бы.

Что ещё? Про лечение говорил… Зелья для церковников и кремы для придворных, свитки, найденный компромат, разговоры с управителем моего имущества, гарнизон в башне… На семью тоже время нужно! Мать, отец скоро забудут, как я выгляжу. Конкубиночка моя тоже времени требует!

А неожиданные вызовы? Сижу дома, работаю, никого не трогаю, архив разбираю. Вдруг срочный вызов во дворец. Что такое?! Что случилось?! Приводят в курительную Белого дворца, там все государи собрались, с коктейлем «камер-юнкера» экспериментируют. Его милость тут мне и поручает:

– Стахушка, ну-ка изобрази нашим гостям что-нибудь эдакое… с напитками…

И что мне делать? Не хряпаться же с размаху мордой в грязь? Вспоминаю, как тут неправильно абсент пьют. Приказываю мундшенку, и тот приносит потребное. Я провожу мастер-класс на тему «Как правильно употреблять абсент».

Высокий стакан, понятно, совершенно прозрачный. Наверх кладу плоское серебряное ситечко. Вообще оно предназначено для того, чтобы зёрнышки в чарку не попадали, когда фруктовый пунш разливаешь, но для моих целей тоже сгодится. На ситечко кладу кусок сахара. Правильного, коричневого, ноздреватого, тростникового. Через сахар наливаю в стакан крепчайший зелёный абсент. Здесь его пока не испортили, здесь он настаивается на настоящей горькой полыни. Сахар пропитывается алкоголем, и я его поджигаю с помощью длинной кедровой щепки. Спирт горит, сахар плавится и капает в абсент, дело не очень быстрое, но завораживающее. Запах плывёт… такой… особый… специфический. Как сахар прогорел, убираю ситечко и быстро вливаю в сосуд ледяную воду, в три раза больше, чем было налито абсента. Апофеоз. При контакте двух жидкостей в стакане происходит взрыв цвета. Прозрачный изумрудный абсент разлетается по всему стакану и меняет свой оттенок с изумрудного через белёсо-седой зелёный в травянисто-мутноватый цвет полыни. Красота и гармония хаоса. Это нельзя описать, это надо самому посмотреть, а затем сразу, залпом, выпить. Что государи и сделали. Потом потребовали повторить. И ещё раз. И ещё…

Одним словом, домой я вернулся с орденом, снятым Эдмундом с собственной груди, притом он ещё похвастался:

– Бывший рыцарь моей невесты! Славный молодец! Правильно я его от Лаурочки убрал!

Его милость сунул мне