Волны и джунгли - Джин Родман Вулф Страница 162

– По-моему, тебе просто захотелось чересчур многого. Драгоценностей, нарядов, так? Поначалу Инклито обошелся с тобой хорошо, а зря. Может статься, ты даже пыталась окрутить его, выйти за него замуж, но он не желает снова жениться. Надеется оставить все нажитое дочери и ее мужу.

Торда взглянула на Мору. Взгляд ее оказался куда выразительнее всяких слов.

– После этого он дал тебе отставку, и пришлось тебе в самом деле, без прежних притворств, становиться обычной прислугой. Любая другая девушка после такого ушла бы…

– Некуда мне было деться!

Мора тяжко вздохнула.

– Орать прекрати, а то и нам всем сейчас деваться некуда будет.

Я согласно кивнул.

– Отчего же ты не ушла? Очевидно, оттого, что дюко Ригольо остался бы тобой недоволен. Ты ведь нужна ему здесь до тех пор, пока в состоянии разузнать…

– Я из Новелла-Читты. Вправду из Новелла-Читты.

Несмотря на небрежность тона, по щеке Торды скатилась слеза.

Я равнодушно пожал плечами.

– Если это действительно так, возможно, мне удастся устроить отправку туда твоего тела. Во всяком случае, я постараюсь, да и в Бланко наверняка не захотят хоронить тебя там же, где обретают покой свои, местные обыватели.

– Р-рыбьи головы? – осведомился Орев.

– Ну, завтрака-то ждать недолго, но рыбу тебе, по-моему, с утра не подадут. Мора, не будешь ли ты так любезна сходить на кухню и распорядиться, чтоб Онорифика принесла твоей бабушке воды для купания, или, возможно, приглядеть за этим сама? С твоей стороны это было бы крайне…

Мора мотнула головой.

– Что ж, как пожелаешь.

Вздохнув, я вновь повернулся к Торде.

– Повторюсь: то, что одна из вас четверых – шпионка, было вполне очевидно. Инклито, подозревая в шпионаже Фаву, изо всех старался не упоминать при ней о чем-либо существенном с точки зрения подосланной врагами особы. Предосторожность разумная, и он к ней прибег, однако ничто не изменилось. Казалось, дюко узнавал обо всех его новых замыслах едва ли не в тот же день. Из этого следовало, что шпионит не Фава, однако Инклито – и я, после того как узнал от него обо всем, – окончательно списывать ее со счетов, разумеется, не спешили. Во-первых, она с ним не в родстве, во-вторых, семьи, можно сказать, не имеет, зато вольна на правах гостьи распоряжаться здесь, в его доме. Поговорив с нею и с Морой, я намекнул, что ее визит, сколь бы радушно ее ни принимали, подошел к вполне естественному завершению. Мора расставаться с ней не пожелала, однако сама Фава охотно согласилась уехать как можно скорей, о чем ты, вне всяких сомнений, слышала. Вот тут-то я и убедился: шпионит вовсе не Фава. Мора, не знаешь ли ты, как в Бланко принято казнить изобличенных шпионов? У меня на родине их попросту расстреливают, но, говорят, кое-где четвертуют… разрывают на части четырьмя лошадьми.

– А у нас, кажется, вешают.

– Ингуми у нас жгут, – сообщила Фава, – а с остальными – смотря кто что натворил.

Я кивнул.

– Одним словом, тебя мы из подозреваемых вычеркнули. Остались Дечина, Онорифика и вот она, Торда. А кто у нас Торда? Отвергнутая любовница, а значит, ответ довольно-таки очевиден. Тем не менее насчет двух оставшихся я навел справки тоже. Дечина работает у Инклито и его матери с самого детства Моры и, мало этого, крайне редко покидает кухню. Ее я из подозреваемых также вычеркнул сразу, как поступил бы на моем месте любой разумный человек. Родные Онорифики живут здесь же, неподалеку, да и ума у нее для шпионки, откровенно говоря, маловато… либо она – непревзойденная лицедейка.

Объяснив все это, я вновь обратился к Торде:

– Если ты не сознаешься, тебя все равно отдадут на суд Корпо и казнят. Будь выбор за мной, я решил бы дело иначе, однако дом этот – не мой, а Бланко – не мое поселение. Что можешь сказать?

– Я ничего такого не сделала! Я… я люблю его, – осекшись, прошептала Торда.

– Бедная девочка!

– Верно, Орев, однако изрядно разбогатела бы, сумев убедить его в искренности чувств. А тебе, Торда, могу лишь сказать, что любовь твоя проявляется весьма, весьма странным образом. Признайся здесь и сейчас, и я всеми силами постараюсь избавить тебя от суда и казни.

Торда отчаянно замотала головой.

– Не очень-то мне удобно говорить за другого, но, полагаю, то же самое постарается сделать Инклито. Кто-кто, а он наверняка предпочтет сохранить твои прежние связи в тайне. Ну как? Признаешься?

– Я не шпионка!

Я шумно, устало перевел дух.

– Что ж, тогда тут ничего уже не поделаешь. Мора, не будешь ли ты любезна сообщить отцу, что нам нужно увидеться с ним, как только он встанет и оденется?

– Нет, – отрезала Мора и повернулась к Фаве: – Сходи, скажи той, второй, насчет воды для бабушки.

Я отрицательно покачал головой.

– Нет, вправду, Мора, – начала Фава, – я…

– Я серьезно. Ступай.

Фава, поднявшись, кивнула, вышла из комнаты и притворила за собой дверь. Провожая ее взглядом, я невольно подивился совершенству иллюзии. По-моему (пусть Орев и не согласился бы с этим), она ничем не отличалась от девочки тринадцати-четырнадцати лет, довольно хрупко сложенной, русоволосой, хотя я точно знал, что ее волосы – всего лишь парик.

– Др-рянь твар-рь! Сквер-рная! Р-рыбьи головы? – напомнил о себе Орев, дернув за волосы меня.

– Нет, завтрак еще не готов. Уверен, Онорифика в свое время нас позовет.

– Я, – начала было Мора, – вот что хочу…

– Знаю, – оборвал я ее, – но вначале позволь мне отослать Торду.

Мора отрицательно покачала головой.

– Это все я. Это я – шпионка.

– Ну, как пожелаешь, – проворчал я и повернулся к Торде: – Да, это Мора шпионила за отцом, а узнанное передавала дюко Ригольо. А тебя я обвинил в шпионаже, надеясь на ее признание, понимаешь?

– Да он же… он же такого не переживет! – ахнула Торда, переменившись в лице.

– Вполне возможно, если узнает. Пару минут назад ты утверждала, будто любишь его. Уж не намерена ли ты рассказать ему обо всем?

Торда энергично замотала головой.

– Так, может быть, ты, Мора? Может быть, ты расскажешь отцу, что да как?

– Нет, – ответила Мора. – Не смогу я.

– В таком случае и я ничего ему не скажу. Если мы трое умеем хранить тайны, отчего бы не сохранить и этой?

Мора раскрыла было рот, но я вскинул кверху ладонь, веля ей помолчать.

– Прежде чем сказать что-либо о Фаве, учти: возможно, больше мы ее не увидим, понимаешь? Потому-то я и не хотел, чтоб ты ее отсылала.

Мора обмякла, повесила голову.

– Надеюсь, она ушла. Так оно было