Лотар Желтоголовый. Книги 1-8 + Трол Возрождённый. Книги 1-8 - Николай Владленович Басов Страница 156

Но Рубос действовал решительно. Он приблизился к князю и произнёс так, что его услышали даже в задних рядах:

— Князь, камень остывает. Прикажи начать.

— Ну что же, — промямлил Тизун, бросив взгляд на невозмутимую Светоку, — я не против. Начинай. Покажи, что вы тут устроили.

Рубос бросился к солдатам, стоящим возле желоба, и махнул рукой. Тут же этот сигнал передали вверх, потом ещё выше, потом ещё… И минуты не прошло, как где-то далеко раздались тугие удары — рабочие выбивали заслонки. И вдруг… Жёлоб застонал, заскрипел, по нему прокатилась дрожь, и он начал раскачиваться всё сильнее. Приближалось самое главное.

Мельком Лотар заметил, что Светока смотрит на камень, а стоит Рубосу отвернуться, как она поворачивает к нему головку, как цветок к солнцу. Лотар вздохнул. Что ни говори, а всё было правильно. Его друг это заслужил.

Потом из нависших над камнем четырёх небольших желобков потекли струйки воды, превратились в потоки, стали полнее, сильнее…

Первые струи воды, упавшие на камень, отлетели в сторону, словно палка от боевого щита. Потом они стали рассыпаться на множество капель, раздался треск, шипение… А когда вода, забурлив, прозрачным огромным пологом, на мгновение зависнув над камнем, вдруг разом хлынула на него, жара камня уже не хватило, чтобы с ней справиться, и вверх ударил фонтан жаркого пара.

Толпа даже не шелохнулась, хотя в первых рядах послышались крики. Это ветерок отнёс клубы пара на людей и обжёг их, к счастью, не очень серьёзно. Скорее дополнительное развлечение, чем большая неприятность.

Вода уже заливала камень. Клубы пара поднимались всё реже… и ничего не происходило…

Вдруг оглушительный грохот поднялся, казалось, к самым небесам. Толпа откачнулась назад. С боков камня стали отваливаться куски в рост человека, обнажая новые, раскалённые пуще прежнего слои скалы.

Вода всё прибывала, куски откатывались далеко, камень пытался сохранить свой жар… И тут, ещё больше напугав толпу, он лопнул и развалился на три неравные части. Вода победила, расчёт Сухмета оказался правильным. Ужас каменных собак исчез из сознания обывателей.

Толпа зашумела, радостные крики стали заглушать шипение пара и щелчки всё ещё разваливающегося камня. Это была победа. Лотар повернулся к Сухмету и тут заметил, что сразу за восточником стоит почтенный Шув, сморщенный от удовольствия больше обычного. Лотар посмотрел на его взволнованное лицо, оглядел толпу, взглянул на князя и Светоку с Рубосом. Снова перевёл внимательный взгляд на победно улыбающегося восточника.

— Знаешь, Сухмет, я ошибался, это действительно стоило сделать.

И не стал уточнять, что имел в виду.

Посох Гурама

Глава 1

Лотар Желтоголовый, драконий оборотень, прозванный охотником на демонов, грелся на чистом весеннем солнышке, и по его виду никто бы не догадался, что в замке происходит что-то необычное. Зато Сухмет ходил взад-вперёд, что-то бормотал и даже ломая пальцы, пока Лотар не попросил его этого не делать.

В огромном дворе княжеского замка Пастарины царило ленивое спокойствие хорошо защищённого места. Лучники тренировались в стрельбе из небольших восточных луков, что в безветренном каменном колодце замка было не так уж трудно, на плацу красный от натуги десятник заставлял дружинников делать с алебардами какое-то упражнение, а у кухни трое ветеранов приставали к служанкам, вышедшим на солнышко чистить свои кастрюли.

За спиной Лотара здоровая и вполне весёлая лошадка хрустела сеном, подбирая его с последнего снега. Иногда она потряхивала головой, и тогда в воздухе разливался гонкий звон удил. Лотар развалился на чурбаках, предназначенных, вероятно, для господского камина, и, жмурясь, подставлял лицо солнышку. Иногда он тоже, как лошадь, потряхивал коротко стриженной головой и улыбался.

— Что развеселило тебя, господин мой? — спросил Сухмет. Не дождавшись ответа, он добавил: — Если мы будем сидеть здесь и дальше, никто не заключит с нами контракт даже на поиски прошлогодних подсолнухов.

Лотар попытался, не слишком, впрочем, настойчиво, отодвинуть морду лошади, которая вдруг вздумала поискать сено у него за шиворотом.

— Чувствуется ученик Харисмуса.

— Я просто осмелился посоветовать тебе больше ценить наше время, иначе…

— Да, действительно, что тогда?

— Тебе придётся драться с каждым лешим, который скиснет у любой деревенской бабки молоко!

— Молоко скисает само, а леший молоко сквашивает. Живём в этих горах уже три года, а ты даже правильно говорить не хочешь научиться.

Желтоватое сухое лицо Сухмета стало розовым.

— Я… говорил на этом диалекте, господин мой, когда здесь ещё ни одного человека не было!

— Тем более ужасно, что ты так и не научился…

Лошадь наклонилась и теперь уже не стесняясь облизала всю соломенно-жёлтую, круглую голову Лотара. Драконий оборотень рассмеялся. Сухмет посмотрел на него, обречённо махнул рукой и отошёл. Но Лотар ещё не успел скормить лошади краюху хлеба, которую достал из сумки под ногами, как старик уже вернулся.

— Господин мой, ты не наводишь на лошадей никакой магии. Почему они тебя так любят?

— Спроси у них. Ведь Харисмус умел, по твоим словам, разговаривать с животными.

— И с животными, и с птицами, и с рыбами, — кивнул Сухмет. — Но я не Харисмус, поэтому спрашиваю тебя.

Хлопнула дверь, и на высокое крылечко княжеского терема, как пробка из бутылки с перебродившим вином, вылетел дуайен торгового сословия Пастарины, старейшина купеческой палаты, как сказывали, самый богатый человек этих гор — господин Покует. Он был зол и что-то орал, доругиваясь