Лотар Желтоголовый. Книги 1-8 + Трол Возрождённый. Книги 1-8 - Николай Владленович Басов Страница 152

Собаки на мгновение замерли, потом встали перед вожаком в позу, которая выражала враждебность или даже прямой вызов. Они, казалось, забыли, что вожак — один из них. Впрочем, вожак не сплоховал. Ударом лапы он опрокинул одну из взбунтовавшихся псин на землю, вторую завалил грудью. Остальные присели на задние лапы, но продолжали следить за своим лидером огромными, враждебно горящими глазами. И тогда вожак повернулся и побежал.

Сначала неторопливо, но потом вся стая поддала ходу, и сам вожак помчался быстрее. Теперь все неслись уже так быстро, что Лотар с большим сомнением вспоминал, как ещё полчаса назад надеялся, что у него есть преимущество в скорости. Он едва успевал за ними.

Камень появился неожиданно и быстро, как взмах вражеского меча. Вожак, даже не присев на задние лапы, прыгнул вперёд и с грохотом, от которого хотелось зажать уши, воткнулся в гигантский валун… Его лапы и голова вошли в эту массу, тело немного замедлилось в полёте, и вдруг он целиком слился с камнем.

Неяркая, но ощутимая вспышка прокатилась по камню, по траве перед ним, по оскаленным мордам остальных псов. От неё заболели глаза, но Лотар даже не моргнул. Он смотрел, стараясь не упустить ни единой мелочи.

Вторая собака прыгнула уже с меньшим грохотом и более мягко. Потом подоспела вся стая. Собаки принялись отталкивать друг друга, чтобы проникнуть в неведомый Лотару, но родной для них мир как можно быстрее. От их гомона и лая, от грохота сталкивающихся каменных туш стоял невообразимый шум, но они исчезали, уходили из этого мира. Последняя псина исчезла в камне почти бесшумно и почти без вспышки.

Итак, собак больше не было. Мирам, похоже, спасён. Разумеется, если нигде не завалялся ещё один Гонг Вызова, но Лотар думал, что его нет.

Желтоголовый опустился на траву. Держаться в воздухе он больше не мог. Болели раны, ныло пробитое стрелой плечо. И не было даже ощущения победы. Но он ещё крепился, возможно, потому, что всё-таки одержал победу. И не важно, ощущал он её или нет.

— Сухмет, — позвал он, надеясь, что восточник не выпускает его из магического наблюдения, — пришли сюда ребят под командой верного офицера. И сам приходи, мне нужна помощь.

После этого осторожно, постанывая от боли, он принялся трансмутировать свои крылья в человеческие руки. И каково же было его удивление, когда он, вернув нормальную чувствительность, кроме боли в плече, ощутил жгучую боль в пальцах. Он посмотрел на руку. На грязных, исцарапанных, окровавленных пальцах ярко блестела золотая княжеская печатка с затейливым гербом торгового княжества Мирама.

Глава 28

Лотар проснулся от гомона за окном. Только на этот раз в нём не было ни страха, ни ненависти, к которым он стал уже привыкать в Мираме, а было радостное предвкушение карнавала. Словно в большом доме все разом вдруг решили затеять что-нибудь особенное и принялись делиться планами и идеями, не обсуждая главного — торжественного обещания веселиться.

Люди собирались праздновать победу. Полную, окончательную и совершённую, как небо над головой, как море на горизонте. Как ни слаб был вчера Лотар, но сквозь полубеспамятство он всё-таки понял слова Сухмета, который примчался с полудюжиной всадников, чтобы подобрать его, — едва Гонг Вызова исчез из города, едва Лотар унёс его на своих кожистых крыльях, как половина мародёров разбежалась, а вторая половина почти без боя сдалась уже к рассвету.

Без заряда жестокости эти люди не могли драться, не могли даже грабить. А вот горожане, наоборот, без подпитки злом, идущей от Гонга, воспряли и оказались сильнее.

Конечно, прошедшие два месяца не могли не отразиться и на этих людях. Они с горечью смотрели на руины, с болью и слезами хоронили умерших, но Лотару не хотелось сейчас вчитываться в тёмную сторону людских ощущений, потому что слишком уж ослепительной была радостная, светлая часть их победы.

Осознав, что для тревоги нет причины, он успокоился. И тут же накатили боли, не очень сильные, но их было так много, что хотелось только одного — подняться, уйти куда-нибудь подальше в голые примирамские степи и задать себе такую тренировку, чтобы пар повалил, а тело онемело, как от чудовищной дозы какой-нибудь магии, к которой из нормальных людей может прибегнуть только самоубийца. Но зато потом наступит покой и, возможно, тело снова будет ему подчиняться.

Но Лотар вдруг отбросил все мысли о тренировке. Он вспомнил, что за противником остался один должок, и, скорее всего, пришла пора по нему рассчитаться. Он тут же с тревогой взглянул в окно: время приближалось к полудню. Но делать нечего — он спал так долго, потому что надо было восстановить силы.

Лотар скатился с кровати, покряхтывая, натянул одежду, уже кем-то выстиранную, высушенную и даже выглаженную. Понял, что об этом позаботился Шув, испытал мимолётную благодарность к нему. Потом аккуратно, как перед боем, надел перевязь. Гвинед легко выходил из ножен и был светел и весел, как всегда. Лотар улыбнулся этой готовности и пожалел, что не соответствует своему мечу, его великолепной и победоносной безупречности.

Пошёл наверх. Поднимаясь по ступеням, он облизнул пересохшие губы, почувствовал, как хочет пить, но возвращаться не стал. Краем уха услышал, как на кухне весело гремят чугунками служанки почтенного трактирщика, а сам он басовито покрикивает на них, готовясь к чему-то, должно быть, исключительному.

В коридоре и комнатах не было никого уже несколько часов — Лотар сразу это понял. Впрочем, восточный торговец редкостями умел оставаться незаметным даже лучше, чем Сухмет. Так что всё следовало проверить основательно.

Всё было, как позавчера, когда они обсуждали возможность бегства Жалына в Карман Ничто. Лотар открыл сломанную дверь, покружил по пустой комнате. Хотя у него не было