Лотар Желтоголовый. Книги 1-8 + Трол Возрождённый. Книги 1-8 - Николай Владленович Басов Страница 142

а в огромном поле будет мало места для единственной сосновой иголочки. Это называется Карманами Ничего. В одном из таких Карманов он сейчас и скрылся. Вероятно, Карман был у него подготовлен заранее, потому что создавать вход в него — очень сложная, кропотливая и долгая работа, которая у самого искусного времяводителя займёт не один день. Это по нашему исчислению. Сколько в действительности, я не хочу даже предполагать.

Лотар вздохнул и перевёл взгляд на Шува. Тот смотрел на восточника с восхищением, словно он рассказывал трактирщику самые прекрасные истории на свете. Лотар поправил налобную пластину и подумал, что хорошо бы выпить разбавленного сидра, но гонять Шува вниз не стал.

— Так, а насколько всё-таки он может предвидеть наши поступки?

— Ну, — Сухмет надул щёки и задумчиво потрогал свой ошейник, — на самом деле не совсем предвидеть. Правильно определить комбинацию событий вокруг отдельного человека не менее трудно, чем выиграть у меня в шахматы. Хотя, несомненно, он пытался это сделать, иначе и быть не может. Но, скорее всего, чаще промахивался, чем попадал, пытаясь угадать наши действия. Если ты позволишь и если у нас будет время, мы позже проанализируем наши ходы с этой точки зрения.

Философские рассуждения Сухмета могли оказаться полезными, но сейчас настала пора переходить к действиям.

— Будет время, мы непременно этим займёмся. Сейчас важнее вот что — где он может появиться? Где он вынырнет из своего Кармана Ничто?

— Лишь там, где спрятался, — то есть здесь.

— Значит, если его подождать…

— Бесполезно, господин, он может выйти из Кармана через столько времени, что даже окрестные горы успеют обратиться в плоские равнины, а потом легко вернётся в этот мир через другой Карман, но уже в другом, более безопасном для него месте. Так что…

— Значит, он неуловим? Рубос осторожно звякнул мечом, привлекая к себе внимание.

— И всё-таки я не понимаю. Если он такой всемогущий, почему он не может вернуться на несколько часов назад и упредить некоторые наши шаги?

— Может, но делать этого он не станет, потому что существует вариативность и необратимость происшедшего, а это совсем разные вещи. — Сухмет улыбнулся. — Не расстраивайся, Рубос, не ты один этого не понимаешь. Даже высоколобые философы не постигли эту проблему. Кроме того, — Сухмет отложил книгу и поднялся с дивана, — по некоторым законам это ему невыгодно. Он наложит на одни свои действия другие действия, а это… В общем, это опасно настолько, что мы окажемся для него уже и не главными врагами.

Лотар проверил портупею. Всё, что можно было узнать, они, похоже, узнали. Нужно было двигаться дальше. Напоследок Лотар всё-таки спросил:

— Он мог бы вывести нас на главного заговорщика?

— Без сомнения. Роли всех людей он должен знать наизусть, иначе не сумеет предвидеть даже ближайшую собачью свадьбу на соседнем дворе.

— Тогда он неуловим, — вздохнул Рубос.

— Да, он очень сильный демон, Рубос, но не всемогущий. И вполне уловим, но только в том случае, если нам удастся отсечь его от подготовленных путей отхода.

— Ясно. Жаль, ты не вспомнил об этом, когда мы набрели на край Колокола Времени.

Лотар вдруг подошёл к окну и одним движением распахнул его. Где-то далеко, на стенах, истошно орали:

— Тревога!

— Наконец-то, — пробормотал Рубос, направляясь к лестнице вниз, — явились, голубчики. Что же, милости просим.

Глава 25

Они вылетели на улицу, как стая летучих мышей. Осмотрелись. Пока всё было спокойно, но за этим спокойствием чувствовалось напряжение, от которого хотелось избавиться любой ценой, даже ценой безумной, разрушительной ярости. Вот этого, решил Лотар, делать нельзя ни в коем случае. Они могут превратиться в обыкновенных рубак, а им надлежит думать. Ошибаться уже сейчас нельзя.

Они пошли по улицам. Их шаги звучали громко, как всё теперь тут звучало, и потому сохранять трезвую голову стало труднее. Лотар попробовал идти медленнее и настроиться на волну человеческих переживаний, веером поднимающихся над Мирамом. Это было нелегко, но он знал, что должен это сделать.

Жуть, от которой сжималось сердце и скручивало в тугой узел живот, страх, удушливый, как кошмарный сон, кислый запах застарелой ненависти, накопившейся тут в невероятном количестве, и скрытые, но очень значительные волны подавленной боли прокатывались над городом, как ветер прокатывается над ковыльной степью. Всё это настолько сгустило воздух, что стало тяжело дышать, не то что двигаться.

К тому же всё явственнее становился “шёпот”, тот самый, к которому они должны были приготовиться.

— Рубос… — Оборвав себя, Лотар повернулся к Сухмету: — Сухмет, может, пора затыкать уши твоим наговорённым воском?

— Если только мирамцу… — пробормотал Сухмет, думая о чём-то своём.

— Ну уж нет, — со свирепой радостью отказался Рубос. — Сейчас, когда я знаю, что это такое, оно меня только вдохновляет, а не останавливает.

Лотар посмотрел на Сухмета, и тот кивнул — да, даже их Рубос стал привыкать к этому звуку. И скоро, если не остановить негодяев, тут не останется ни одного не заражённого всеобщим безумием человека. Если позволить им победить… А ведь они победят, если Лотар не поймёт того, что должен понять.

Они вышли к трём высоким зданиям. Это были ратуша, местная морская биржа и ещё какой-то дом. На мостовой перед ними и на крышах Лотар увидел застывших в напряжённом ожидании стражников. Тут всё было в порядке. Вот разве что от стражников было бы гораздо больше пользы на стенах…

Где же стоял этот Гонг, откуда звучал