Волны и джунгли - Джин Родман Вулф Страница 140

– Подобные истории не для застолья, Инканто, – упрекнула меня мать Инклито. – Я ни кусочка проглотить не смогла!

С излишней энергией отрезав кусочек от ломтя говядины, она рассекла его на два меньших.

Я совершенно искренне попросил у нее извинения.

– Это вправду просто сказка? – осведомилась Мора. – Только что выдуманная из головы?

Проголодался я здорово, но до сих пор не имел возможности хотя бы попробовать угощение, грудой наваленное Инклито мне на тарелку, а посему лишь пожал плечами и принялся за еду.

– Но ведь никто не требовал, чтоб все истории, рассказанные нынче вечером, непременно были правдивыми, – напомнила мать Инклито внучке. – Допустим, твоя подруга Фава начала с сущей правды, и что из этого?

Фава очаровательно улыбнулась.

– Все истории лживы, причем лживее тех, что должны быть правдивыми, не найти. Выдумки просто прибавляют к первому слою лжи второй.

– И твоя тоже? – усомнилась Мора, повернувшись к ней.

– И моя тоже, хотя я старалась рассказать ее как можно правдивее. Однако тут следовало бы спросить, отчего Инканто выбрал для нас именно эту историю.

С этими словами Фава поднесла ко рту ломтик вареной картошки, но, не дождавшись отклика, опустила вилку.

– Ладно, если никто об этом не спросит, спрошу сама. Но лучше бы это сделал твой отец.

Инклито, крякнув, проглотил разжеванный кусок мяса.

– Ну а как в этом смысле насчет твоей собственной истории? Ответь-ка, Фава, отчего ты решила рассказать нам о том злосчастном мальчишке, найденном в горном ручье?

– Оттого, что мне не пришло в голову ничего лучшего, – объяснила Фава. – Я ведь рассказывала первой, и думать мне пришлось поскорее. А у твоего стрего было полно времени на раздумья, и притом он слишком умен, чтобы рассказывать историю только ради победы в игре.

– Называть Инканто «стрего» крайне невежливо, Фава, если сам он это отрицает, – строго заметила мать Инклито. – Он же наш гость!

– Ладно, если папка не хочет спрашивать, спрошу я, – подала голос Мора. – Инканто, для чего ты рассказал обо всем этом?

Я пригубил вина, выигрывая время на размышления.

– Во всех историях, рассказанных нынче вечером, говорилось о долге. По крайней мере, мне думается именно так. Тебя скверно приняли в палестре, а посему Фава решила, что ее долг – помочь тебе, как она и поступила. В ее собственной истории она решила, что долг велит ей спасти малыша от матери, а когда он исчез, отправиться на поиски.

Инклито согласно кивнул.

– И Мано тоже исполнил долг, а ведь родного брата убить задумал! Однако я вот что хотел бы насчет истории Фавы спросить. Мальчишка тот, Фава… как ты его назвала? Брикко? В конце ты сказала, что к родным он так и не вернулся, верно?

Фава кивнула.

– Но та соседская мелюзга, мальчишки, с которыми он обычно играл, то и дело видели его, так? И сказали: он, дескать, украден Прежним народом?

Фава кивнула снова.

– Ну а раз они видели этого Брикко, стало быть, Прежние приводили его обратно?

Фава расхохоталась – весело, от всего сердца, и смех ее оставил у меня ощущение, будто она куда взрослее, чем кажется с виду.

– Жаль, не додумалась их об этом спросить! Не знаю. Не знаю, что и сказать. Возможно, он время от времени убегал от них, пытался вернуться к родным, к прежней жизни.

– Но не сумел, – отметил я.

К этому времени я уже был уверен, что не ошибся на ее счет.

– Человека из истории Инканто провожал Прежний, – не желая отступаться от выбранного предмета, продолжил Инклито. – И этот Брикко тоже смахивает на одного из них… прямо-таки будто сам к ним присоединился.

Фава кивнула.

– Уверена, поэтому другие детишки его с ними и связывали.

– Но их же нет уже ни единого, верно, папка? – возразила Мора. – Ты сам постоянно так говоришь.

– Истории-то разные есть, – проворчал Инклито, отрезая себе еще ломоть говядины. – Вот и нынче нам одну из таких историй довелось выслушать.

– И дома старые, – добавила Мора. – Не как наш, а совсем старые, их дома, никому не нужные… – Неторопливость речи придавала ее словам куда больше веса, чем Мора вкладывала в них сама. – Люди смотрят на них, а по ночам видят, как путники там ночуют, и воображают, будто Прежних у нас в поселении полным-полно, только нам их не найти.

– Инканто в них верит, – объявил ее отец.

– А что тебе, Инканто, о них известно?

Мать Инклито, потянувшись через спинку его кресла, коснулась моего плеча.

– Поешь хоть немного! Погляди: ты же до сих пор почти ничего не съел!

Дабы доставить ей удовольствие, я отправил в рот еще кусочек жаркого.

– Видишь ли, мне до сегодняшнего ужина пришлось попоститься, так что съеденного более чем довольно.

– А еще ты так ничего и не сказал о моей истории, – добавила она с тем же упреком в голосе. – Сказал, что сегодня все рассказывали о долге, но я-то вела речь о призраках и ведовстве.

– В таком случае я ошибся, за что нижайше, покорнейше прошу меня извинить.

– А ты, Инканто, в ведовство веришь? – полюбопытствовала Мора. – В стрего и стрег, как бабушка? В призраков?

Мне крайне ярко, отчетливо вспомнился призрак Гиацинт – особенно его воздействие на Свина, но о сих воспоминаниях я предпочел умолчать.

– В призраков верю, – ответил я. – Однажды, давным-давно, лучший из людей – лучше него я не знал и не знаю – рассказывал, что ему самому являлся призрак почтенного старика, с которым он жил рядом, которому помогал. Лгать мне, да и вообще кому-либо, он бы без крайней нужды не стал, а ошибиться, с его-то наблюдательностью, не мог никак.

Вздохнув, я повернулся к матери Инклито.

– Что же до твоего рассказа, по-моему, там свой долг исполнил дух Турко. Думаю, Турко, твой муж, счел долгом оберегать тебя от Каско и от тех двоих, опасаясь, что они таковы же, как Каско, или могут стать такими же со временем. Сама ты сходства с Каско за ними не замечала?

Мать Инклито отрицательно покачала головой.

– Должно быть, умершие видят людей по-иному, – рассудил я.

– Вот и я так же думаю, – закивав, поддержал меня Инклито. – И мужчины с женщинами – то же самое. Допустим, девчонка сходит с ума по какому-то парню. Ее матери он тоже нравится, хотя на словах она в этом не признается ни за что. А отцу сразу ясно: пройдоха он, вор и лодырь.