Сестра грифонам - Джен Уильямс Страница 133

Записка, которую Гинид Тайли оставила императору Юстинии накануне отъезда в экспедицию

– Ты нашла способ снова использовать магию друинов?

Тайли подняла взгляд. Она сидела у входа в Подземелье, где постоянно горел костер; алхимик разложила вокруг огня все свои инструменты. Прямо перед ней лежал ее рог, часть которого она аккуратно распилила и растолкла в порошок. При появлении Каэто она вытянула вперед руку, испачканную кровью, и оскалилась, глядя на посланника со смесью удовлетворения и боли.

– Кажется, да, – ответила она. – Мне всегда было интересно, возможно ли это вообще, но не находилось времени попробовать. Магия титановой руды отнимала у меня все время и силы. И вдруг оказалось, что титановая руда – это и есть ключ, по крайней мере, к тому методу, который я использовала.

Она взяла влажную тряпку и быстро мазнула ею по кровоточащей руке; на коже проступили багровые полосы. Они были похожи на полосы руды, которые Каэто видел на герольдах, только другой формы: завитки и петли вместо четких геометрических линий.

– Видишь? – снова заговорила Тайли. – В рогах сохраняется суть Дикого леса, и, растерев их в порошок, я смешала их с кровью и нанесла на кожу.

Она рассмеялась, хотя кровь продолжала сочиться из новых линий, которые она вырезала на своей руке.

– Вот не думала, что снова почувствую это. Эту… связь со всем живым. А теперь я чувствую, как они жужжат вокруг меня. Здешние проклятые жуки.

Каэто присел на корточки у костра. В руках он держал глиняный чайничек. Из его носика поднималась струйка пара, которая быстро таяла на дневной жаре.

– Думаешь, что так ты получишь доступ к останкам титанов?

– Несомненно.

Тайли снова рассмеялась, и он заметил, что ее лицо горит, как в лихорадке.

– Боги, я не могу поверить, что так долго к этому не прикасалась. Такая сила. Я… – Она глубоко вздохнула и провела окровавленной ладонью по лбу. – Хотя процесс изнурительный. Теперь я понимаю, почему так много добровольцев из первых герольдов погибли под иглой.

– Вот, я принес тебе чая. – Каэто взял глиняную чашку и налил в нее немного горячего питья. – Сбор мой, я сам составил его специально для долгой ночной работы. Она поможет тебе взбодриться.

Тайли взяла у него чашку и, подув на горячую жидкость, сделала пару глотков.

– Да, хорошо. Надо будет убедиться, что все титаны мертвы, прежде чем мы начнем доставать их из камер. Думаю, надо будет сначала приоткрывать камеру сверху, твоим ножом перерезать глотку тому, кто в ней находится, а уже потом открывать полностью. А может, просто сделать им лоботомию? На это сгодятся кирка и молоток.

– Ты по-прежнему намерена брать только останки?

Тайли закатила глаза, глядя на него поверх своей чашки, и сделала еще глоток чая.

– Я все время забываю, каким идиотом ты можешь быть. Живые титаны опасны. Другое дело – их тела, совсем целые, лишь едва тронутые тлением. Они дадут нам новые знания, а знания принесут власть. Это будет… Звездные задницы, это будет… – Она кашлянула и нахмурилась. – Что-то мне не нравится вкус этого чая. Я…

Она выронила чашку, скорчилась от боли, упала на бок, задергалась и забилась в пыли, как рыба на песке. Каэто наблюдал за ней, не двигаясь.

– Что ты наделал?

– Очень любопытный яд, – сказал он и умолк, когда Тайли потянулась к нему, извиваясь и заламывая татуированные руки. Ее лицо, прежде красное, вдруг стало белым как мел. – Растение, из которого его готовят, есть только здесь. По крайней мере, так сказала мне Икарайн. Его называют Орхидеей Черного города или Сердцем мертвеца. Сейчас мой чай вступает в реакцию с естественными жидкостями твоего желудка, образуя мощную кислоту, которая разъедает внутренние органы.

– Ты… ублюдок, – выдохнула Тайли сквозь зубы.

– Под конец реакция начнется в слюне, и она разъест тебе слизистую рта и горла. Пожалуй, я знаю очень мало таких же неприятных способов отдать концы, а ведь я, как тебе известно, всю жизнь изучаю яды и их воздействие на человека.

Тайли шарила у себя на поясе, ища нож. Каэто оттолкнул ее руку, потом сам вытащил нож и бросил его в пыль позади себя.

– Больно… гххх… зачем?

– А как ты думаешь?

Каэто встал, сунул руку под рубашку и вынул оттуда хрупкий стеклянный флакон, наполненный жидкостью бледно-лилового цвета.

– Это противоядие. Чем скорее ты примешь его, тем эффективнее оно окажется. Так что действовать надо быстро, иначе всю оставшуюся жизнь ты будешь страдать от невыносимой боли каждый раз, когда попытаешься что-то съесть. А если мы не будем действовать, то ты умрешь здесь и сейчас, по частям выблевывая в пыль свой желудок.

Каэто осторожно встряхнул флакон, держа его большим и указательным пальцами.

– Получишь противоядие, как только освободишь Икарайн. Это ведь просто, а? Даже такому дураку, как я, ясно. Или нет?

Тайли смотрела на него слезящимися глазами. Из уголка ее рта уже текла тонкая струйка крови. Через мгновение она резко кивнула головой:

– Хорошо.

– Я знал, что ты все поймешь. – Наклонившись, Каэто схватил ее сзади за рубашку и рывком поставил на ноги. – Пошли.

* * *

Спустить Тайли по винтовой лестнице в Подземелье оказалось нелегко. Нет, она не сопротивлялась, просто ее тело то и дело сводило судорогой, и тогда она начинала задыхаться и шипеть сквозь стиснутые зубы. А когда не задыхалась и не шипела, то проклинала Каэто на чем свет стоит, обещая ему всевозможные наказания и пытки, как только ей удастся заполучить оружие. Каэто терпел все это, держа ее одной рукой за ворот рубашки, а другой обхватив за плечи – пусть болтает что хочет, но к подножию лестницы он доставит ее живой и дееспособной.

Внизу они остановились, оказавшись в царстве жуков; насекомые стрекотали, жужжали и сновали вокруг в таком количестве, что, казалось, между ними даже просвета не осталось.

– Ну что? – спросил он. – Теперь ты можешь приказывать им или нет?

Тайли сплюнула красным себе под ноги.

– Я не знаю, где она, идиот.

Каэто показал на северную часть гробницы. Икарайн точно описала ему свое местоположение, когда говорила с ним. «Теперь уже недолго», – сказал он себе. Еще несколько шагов, и Белиза вернется, Тайли примет противоядие, и они навсегда покинут Черный город. О любых дальнейших осложнениях, которых наверняка не удастся избежать, он подумает позже.

Тайли подняла