Сестра грифонам - Джен Уильямс Страница 127

Левен остолбенела. К ней подбежал Киллиан, схватил ее за руку и страстно поцеловал.

– Ты в порядке?

– В порядке, – сказала она, наблюдая за боем. – Что там происходит?

Второй грифон побеждал. На их глазах он сначала огрел первого огромной лапой, а потом долбанул ему по ногам своим мощным клювом. Меньший грифон взлетел и завис в воздухе, словно размышляя, стоит ли так надрываться ради того, чтобы съесть тощего человека. Синий грифон и его невероятный наездник яростно кричали на первого грифона, и тот развернулся и полетел прочь. Несколько взмахов крыльями, и он скрылся за холмами в сгущающейся тьме.

– Так, – сказала Левен, когда синий грифон сел на землю, аккуратно сложив крылья, – похоже, мы только что выиграли возможность быть съеденными грифоном побольше. Как тебе кажется?

– Не знаю, – тихо сказал Киллиан. – Я вообще не понимаю, что тут творится.

Человек спустился со спины грифона и направился к ним. Это оказалась девушка, на вид лет шестнадцати-семнадцати; в ее темных волосах виднелись вплетенные перья и крошечные косточки. Ее лицо было таким смуглым, как будто она всю жизнь провела под открытым небом, а серые глаза, которые она чуть прищурила, подойдя ближе, глядели проницательно и строго. На ней был странный пестрый наряд из меха и кожи, на кожаном шнурке у нее на шее висел длинный темный наконечник стрелы, который Левен тут же узнала. В руке девушка держала смертоносного вида изогнутый нож, явно сделанный из когтя грифона.

А ее лицо… Левен никогда еще не видела столько ярости и страдания сразу. Девушка подошла и замахнулась на нее кинжалом, в ее глазах стояли слезы, чистые, как бриллианты.

– Кто ты? – закричала она. – Почему нить моей судьбы привела меня к тебе?

72

Орден друинов сбился с пути. Простите меня, но наш повелитель Друиданнон сбился с пути. Скажите честно, чем в основном заняты Ваши следопыты и первопроходцы, старейшина Кирка? Я знаю ответ на этот вопрос, потому что сам вижу это каждый день: друины служат проводниками всем, кому приспичит проехать через Дикий лес: торговцам из простонародья или путникам из высокомерной знати. То есть тем, кто не осознает ни важности Дикого леса, ни истинной силы друинов. Для них мы слуги, вроде рабов, которые снуют туда-сюда, повинуясь их приказу, а ведь на самом деле мы – истинные повелители Дикого леса. Истинные повелители Бретлении. Друиданнон слишком стар, он забыл дни своей славы, поэтому ждет, что и мы растворимся в безвестности вместе с ним. На Бретлении стало чересчур много королев и мало деревьев. Пора возвращаться к дикой природе.

Письмо старейшине Кирке, подписанное «атхорны»

За стенами Черного города кипели жизнью джунгли. Жуки и другие насекомые ползали и жужжали, птицы перелетали с дерева на дерево, перекликаясь странными медлительными голосами. Откуда-то издалека то и дело раздавался звук, похожий на тявканье дикой кошки, низкий и тревожный; ветерок вяло колыхал легкую листву и сонный, густой воздух. Каэто оторвался от своей задачи и внимательно огляделся.

Нужное растение он нашел сразу, но вытащить из земли толстую луковицу оказалось куда сложнее. Посланник хорошо видел место, где тонкий стебель входил в черную почву, и начинал раскапывать землю ножом, но каждый раз перерезал корень раньше, чем тот приводил его к луковице. Каэто понимал, что проявляет нетерпение и неосторожность, но у него не было времени сердиться на себя. Он нашел другое растение и попытался еще раз.

Он понял, что Феллдир где-то рядом, когда в джунглях вдруг настала тишина – перестали жужжать насекомые, смолкли птицы. Даже ветер стих, будто спрятался. Каэто вздохнул и сунул в карман добытую луковицу.

– Чего ты хочешь?

– Я решил, что должен поговорить с тобой, – сказал Феллдир. За пределами Черного города отаним из-за своей бледности еще сильнее походил на ожившую статую. – Объяснить.

Каэто встал:

– Ты ничего мне не должен.

– Да. Ты прав. Я сам не знаю, почему мне кажется, что я должен это сделать. Человек – ничто, он не стоит внимания… – Его голос стал тише. – Но ты принес мне вино и сыр. Доброта после сотен лет лютого одиночества. За целую вечность ты первый заговорил со мной.

– Это Белиза принесла тебе вина, – сказал Каэто, не в силах скрыть холодок в голосе. – И налила его тебе тоже она.

– Да, – просто согласился Феллдир.

Оба умолкли. Каэто, покончив с главным, стал собирать плоды с ближайшего куста – что бы ни случилось в Черном городе, все равно требуется принимать пищу.

Наконец Феллдир кашлянул и продолжил:

– Когда Друиданнон наложил на Черный город заклятие, я был единственным, кому удалось его избежать. Вот почему я столько лет ждал, повинуясь приказу Икарайн.

– Это я уже знаю, – сказал Каэто. Плоды неведомого кустарника испачкали ему пальцы, и они стали фиолетовыми.

– Я остался один. Когда ты все время один… невольно начинаешь задумываться. То есть сперва я размышлял, а потом мне стало легче не думать вообще. Хотя, наверное, в глубине души я все равно продолжал задаваться теми же вопросами. – Он запнулся. – Понятно ли я говорю?

– Нет.

– Я очень долго мечтал о том, чтобы мой народ вернулся. Так долго, что вряд ли уже могу чувствовать иначе. Ты не представляешь, каково это – жить в полном одиночестве, не видя рядом никого, кто выглядел бы и думал так же, как ты.

– Хм.

На соседнем кусте плодов было больше, и Каэто направился туда. Когда Белиза вернется, она будет голодна и сердита. Ее надо будет покормить.

– И тогда я понял, что делать. Надо было просто дождаться, пока сюда придет кто-то, владеющий нужной мне магией, захватить его и заставить освободить всех моих сородичей, включая Икарайн. И вот это наконец случилось, а я ничего не сделал… Не смог. Я просто ходил за вами, наблюдал, как ты бродишь по городу, и ничего не предпринимал. Как будто тысяча лет ожидания превратила меня в статую, неспособную действовать.

– Я бы так не сказал. – Каэто наконец повернулся лицом к титану. Тот явно не собирался оставить его в покое. – Это же ты убил Риза.

Феллдир кивнул:

– Он был не тем, кто мне нужен, и я позволил своим инстинктам взять надо мной верх.

– Инстинктам, говоришь. – Каэто почувствовал себя странно, у него закружилась голова.

Он знал, что провоцировать