Сияние вечного пламени - Пенн Коул Страница 124

Глава 40

– Ты ведь останешься во дворце, да?

Тишина.

– Ты ведь не сорвешься и не полетишь за мной, как только я уйду?

Снова тишина.

– Не полетишь ведь?

Змеиные глаза моргнули.

– Сора!

Громкое фырканье гриверны прозвучало резко и возмущенно. Она замотала хвостом, черный кончик которого застучал по полу.

Я погладила Сорин клюв:

– Мне это тоже не нравится, но ты знаешь правила. Если ты бросишься спасать меня, Оспаривание не зачтется. Я должна сделать это одна, даже… даже если это меня убьет.

Сора громко зарычала, ее дыхание стало обжигающим, а из пасти сверкнуло лазурное пламя.

Как современная церемония, а не часть Заклинания Сплочения, управлявшего всей магией Эмариона, Оспаривание вступало в прямое противоречие с Сориной обязанностью защищать мою жизнь любой ценой. Отдельные монархи Люмноса даже приковывали ее к земле, чтобы не вмешивалась.

Я полагалась на строгие нотации:

– Сора, ты лучше других знаешь, как тяжело мне было последний месяц. Я не могу пройти через все это снова. Так или иначе, мои мытарства должны закончиться.

Гриверна жалобно взвизгнула, уткнулась мне в плечо и удрученно опустила крылья.

Я обняла ее за шею, притянула к себе и прижалась щекой к ее темным переливающимся чешуйкам:

– Если не вернусь – ой, да перестань же рычать! – знай, что я дорожила каждой проведенной с тобой секундой. Будь добра к следующему монарху, но, если им станет Гановерр, откуси ему или ей ноги.

Сора щелкнула зубами в знак согласия, хотя мы обе понимали: это пустое обещание. Даже если корона достанется злейшему и подлейшему жителю Эмариона, Сора будет связана его или ее волей и не посмеет ослушаться.

Я коснулась золотой цепи у нее на шее:

– Хотелось бы придумать, как освободить тебя от этого. Если выживу… – Я заглянула гриверне в глаза и дала беззвучную клятву.

Теплый поток симпатии, пульсируя, пронесся по нити нашей связи, и я понимала, что вызван он не обязательством, а истинным чувством. Практически лишенная свободной воли, Сора решила обо мне заботиться. Я молилась, чтобы мне хватило сил это заслужить.

Я поцеловала гриверну в лоб, напоследок погладила мягкий серый пух на крыльях и отвернулась, чтобы она не увидела слезы у меня в глазах.

– Жди! – в последний раз скомандовала я, сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, подождала, пока стихнет дрожь в ладонях, и зашагала из спальни в главную гостиную, улыбаясь ослепительно и уверенно.

Когда я вошла, моя свита вскочила на ноги и стало ясно, что каждый из ее членов нервничает по-разному. Аликс, как обычно, была образцом самообладания. Ее спокойное поведение ничем не показывало, что сегодняшний день чем-то отличается от других. Таран и Элинор, как обычно, упражнялись в искрометном юморе, хотя каждый смешок получался слишком коротким, каждая улыбка – слишком напряженной.

Совершенно иначе держалась Лили. Она мерила гостиную шагами, заламывала руки и грозила вот-вот расплакаться. Я хоть и винила себя в ее страданиях, тихонько радовалась тому, что попытки Теллера успокоить любимую отвлекают его от собственных тревог.

На первый взгляд казалось, что Лютер безупречно играет роль невозмутимого принца. Его поза была неподвижной и деловой, немногочисленные речи – отрывистыми, лицо – совершенно бесстрастным, как из мрамора высеченным.

Как всегда, выдавали его глаза. Они мерцали, словно свеча на ветру, голубоватый огонек которой едва не гас. Его взгляд, обычно неторопливый и внимательный, бешено метался по гостиной, останавливаясь то на присутствующих, то на моем теле, то на моем лице. Покоя не знала даже его аура – сперва, защищая, она обвивала мне руки и ноги, потом отскакивала, ползла обратно, и так снова и снова.

Я вытянула руки и посмотрела на Аликс и Элинор:

– Дамы, нужно признать, вы превзошли себя.

– Отличный наряд, – отозвалась Аликс, наконец-то улыбнувшись.

Элинор бросилась ко мне и погладила по плечу:

– Блаженный Клан, ты выглядишь как богиня-воительница.

Совместными усилиями Аликс и Элинор создали для меня уникальный боевой костюм из кожи. Правилами Оспаривания любая броня и оружие запрещались, но гибкая кожа и мягкая подкладочная ткань костюма позволяли мне быстро двигаться и легко уворачиваться от ударов.

Я поймала свое отражение в зеркале, и мои щеки густо порозовели. Костюм из гладкой черной кожи, плотно облегающий и невероятно устрашающий, подчеркивал каждую выпуклость, каждый изгиб моего тела, которое, как заверяла Аликс, защищало само по себе. Я заплела волосы в косу и уложила вокруг головы, чтобы показать большой портрет Соры, вышитый на спине. Крылья гриверны обнимали мне плечи, шею обвивала струя пламени, вышитая мерцающей серебристо-серой нитью, подходящей мне к цвету глаз.

– Шикарный наряд, королевушка, очень сексуальный, – похвалил Таран. – Когда Реми спросит, кто хочет к тебе выйти, пусть лучше уточнит, что дело в поединке, не то полкоролевства на арене выстроится. – Лютер негромко заворчал, а Таран ухмыльнулся и хлопнул кузена по груди. – Видишь? Лю тоже нравится.

Я перехватила взгляд Лютера и покраснела пуще прежнего.

– Ну так как, принц? – подначила я. – Тебе нравится?

Взгляд Лютера скользнул вниз, но остановился у меня на губах.

– Красиво, – тихо сказал он.

Меня в жар бросило.

Я откашлялась и направилась к двери:

– Тогда давайте за дело. У меня большие планы на ужин, который я не хочу пропустить.

Моя свита, как положено, пристроилась за мной, хотя вчерашний радостный настрой сменился напряженным ожиданием, шепотом надежды, которая не осмеливается говорить во весь голос из страха искусить судьбу.

Оказавшись в большом фойе, я тотчас сбавила шаг. Двумя длинными шеренгами, которые тянулись вниз по винтовой лестнице и по аллее, ведущей к главным воротам, выстроились королевские гвардейцы. Они стояли навытяжку, в одной руке держали по горящему факелу, другую, сжав в кулак, приложили к груди.

– Напоминание о том, что хоть прошла Оспаривание, хоть нет, ты наша королева, – шепнул мне на ухо Лютер, шедший следом.

Спокойное безразличие, которое я с таким трудом поддерживала все утро, грозило рассыпаться в пух и прах.

– Эмонн такое позволил? – спросила я.

– Узнаем, когда он появится и увидит происходящее, – ответил Таран.

Пока я спускалась по ступеням, мои спутники держались поодаль. Я расправила плечи и стиснула зубы, полная решимости не позволить нарастающему шквалу эмоций прорваться сквозь мою суровую внешность.

Остальные представители Дома Корбуа собрались перед дворцом – целая группа всадников, трубящих фанфары. Сегодня Дом присоединится ко мне в долгом переезде на арену, символически демонстрируя поддержку и предостережение, что Оспаривание моих прав означает Оспаривание прав всего Дома Корбуа.

За эту угрозу я и цеплялась