На крыльях крови - Брайер Болейн Страница 121

даже пытаться это сделать. Моя мать застала меня с Энией. Я умолял ее о помощи. – Я откашлялся, обнаружив, что горло внезапно пересохло от эмоций. – Она помогла мне скрыть то, что я натворил. Она забрала Энию и уехала на некоторое время. Когда она вернулась, то назвала Энию своим собственным ребенком, чтобы меня защитить.

Пендрагон пристально смотрела на меня снизу вверх. Я не понимал ее взгляд: то ли это было отвращение, то ли что-то еще.

– И никто не догадывается, что Эния тебе не сестра?

– Маркус, вероятно, подозревает. Он идиот, но не настолько тупой. И я совершенно уверен, что мой дядя знает. Виктор использует это как рычаг давления на меня. Этот секрет позволяет ему меня контролировать. Но если еще кто-то узнает, он убьет Энию и будет в полном праве. Или меня.

– Почему тебя?

– Потому что я нарушил закон, Пендрагон. Меня вызовут в суд. Мой дядя, вероятно, вмешается, но он не сможет меня защитить. – Даже если бы он действительно этого хотел, в чем сомневался. – Представители всех четырех домов выберут по одному судье. Они вполне могут казнить меня.

Я отошел от нее и снова опустился на каменную скамью, сцепив руки.

– Я был слишком молод, чтобы понимать, насколько глупо то, что я сделал. Я думал, что спасаю ее.

К моему удивлению, она подошла и тоже села на скамейку, хотя и не совсем рядом со мной. На самом деле она устроилась так далеко, насколько это было возможно.

– Но ты это сделал, – медленно произнесла она. – Я имею в виду, спас ее.

– Наверное, было бы милосерднее оставить ее умирать. – Я вздохнул. – Да, она жива. Но посмотри на ее. Она сходит с ума. Ты видела, какой она становится дикой. Необузданной. Когда обращаешь кого-то, это всегда рискованно. Она представляет опасность для себя и для других.

Пендрагон посмотрела на меня, прищурив глаза.

– Я рада, что ты так на это смотришь. Где она сейчас? Что ты с ней сделал?

Я нахмурился, ожидая этого вопроса, но не собираясь на него отвечать.

– Она в безопасном месте, где ни для кого не представляет угрозы.

Пендрагон уставилась на меня.

– А что насчет Маркуса?

– Маркуса?

– Ты сказал, что он убил семью Энии. Что бы сказал по этому поводу суд?

Я не ответил.

Она откинула голову и горько рассмеялась.

– Я так и думала. Это ужасно. В «Кровавом крыле» к грязнорожденным относятся почти как к равным. Я думаю, вы обманываете нас, заставляя считать, что видите нас такими. Но это не так. И никогда не будет. Твой брат ведь не понесет наказание за то, что он убил семью Энии, да? То, что он сделал, вероятно, даже не противоречит закону. Скажи мне, Блейк. Скажи мне, что я не права.

– Ты права, – сказала я, нахмурившись. – Но в наши дни такое безудержное насилие порицают. Большинство высокородных обладают гораздо большим самоконтролем, чем Маркус. Есть система, большинство из нас следует ей. Мой дядя поощряет сдержанность. – Я произнес эти слова как будто наизусть. Но я знал, что все может рухнуть в любой момент, что равновесие, которое у нас было, очень шаткое. Может быть, Виктор даже хотел, чтобы все полетело в тартарары.

– Нам нужны полукровки, – сказал я, пытаясь скрыть свои истинные мысли. – Большинство высокородных это понимают. Вы выполняете ряд необходимых задач.

Пендрагон покачала головой.

– Другими словами, мы полезны. Но вы не цените наши жизни и не рассматриваете нас как личностей, о которых нужно заботиться.

– Это неправда, – возразил я. – Некоторые высокородные очень ценят своих трэллов. Грязнорожденные могут быть блестящими целителями, стратегами, разведчиками.

– Ну, то есть пушечным мясом для ваших армий, когда вы воюете друг с другом, – вставила Пендрагон.

Я в отчаянии провел руками по волосам.

– Неважно. Я сказал тебе то, ради чего пришел сюда. Я дал тебе преимущество. Используй его так, как тебе заблагорассудится.

Я встал.

– Так это все?

Я посмотрел на нее сверху вниз.

– Ты просто доверил мне секрет, из-за которого могут погибнуть ты и твоя сестра – нет, твой ребенок?

Я пнул ногой камень, лежавший на земле.

– Я полностью в твоей власти. Ты это хочешь от меня услышать?

– Нет, я хочу, чтобы ты сказал: «Спасибо тебе, Пендрагон, за то, что позволила мне снять этот груз с души».

– О чем, черт возьми, ты говоришь? – сердито спросил я.

Она встала.

– Ты сказал мне это только потому, что сам этого хотел. Ты хотел, чтобы я знала, чтобы чувствовала себя виноватой перед Энией так же, как и ты. Это манипуляция и полное дерьмо, Блейк, даже для тебя.

Я сорвался. Я бросился к ней, прижавшись грудью к ее груди. Она ахнула и отступила.

– Все, что я делал, было для того, чтобы тебя защитить. Мы связаны, ты и я, нравится тебе это или нет. Маркус – чудовище. Он тоже моя семья. Что делает его и твоей семьей. Эния… Она еще ребенок.

– Так вот как ты на это смотришь? – усмехнулась Пендрагон. – Ты думаешь, что обязан быть им предан? Но правда в том, что Маркус, вероятно, заслуживает того, чтобы его поставили на место даже больше, чем Эния.

Я зашипел.

– Никогда так не говори. Не смей так говорить о моей семье. – Но в глубине души я уже знал, что она была права. Я уже давно это знал.

– Мы закончили, – сказал я, отворачиваясь от нее. – Желаю удачи в Играх.

Глава 49

Медра

На следующий день, после окончания занятий, я прогуливалась по коридорам академии. Воздух, наполненный обещанием весны, казался светлее. Но на сердце у меня было тяжело, и даже проблеска зеленых бутонов на плюще, который вился по каменным стенам, или легкого ветерка, что приносил аромат свежей земли, было недостаточно, чтобы поднять мне настроение.

Разговор с Блейком все еще звучал у меня в ушах.

Эния была не его сестрой, а его творением. Его ошибкой. Это открытие потрясло меня больше, чем я хотела признавать.

В каком-то извращенном смысле Эния была Блейку больше, чем сестрой. Она была его ребенком.

Под внешней невозмутимостью на плечах Блейка лежал груз вины. Он пытался спасти невинную девочку от одного монстра, а вместо этого обрек ее на чудовищную жизнь.

Теперь ему приходилось разбираться с последствиями.

Я прошла под резной каменной аркой и вздрогнула. Воздух в коридорах был все еще прохладным, но ощущение зимы уже исчезало. Снаружи таял снег, и во дворе пробивались мягкие зеленые ростки травы – признаки весны.

Я двинулась