Империя рассвета - Джей Кристофф Страница 113

мы увидели отряд в несколько сотен, выступавший под знаменем дома Августин — золотое поле с единорогом и пятью скрещёнными мечами, представлявшими пять стран их империи. Мои ноги были теперь почти целы, и я ковыляла в поисках своих сапог, нашла их в каше из окрашенной кровью изморози и вытряхнула изнутри останки наших прежних стоп. Феба метнулась к часовне Диор, Марин же стояла спокойно в падающем снегу.

Вечно бдящая.

— Хоакин! — вскричала ведьма плоти. — Неси им, парень!

Псарь вскочил на ноги, и, покуда люди Императора шли к нам, он подбежал к Фебе с охапкой простой одежды и солдатских сапог в руках. Уцелевшие Развязанные — числом меньше сотни — были теперь на ногах. Несколько бросали настороженные взгляды на надвигающиеся войска, но большинство стояло с притихшими сердцами, с пепельными лицами, глядя на разбитую дверь той часовни. Не зная, кто или что может выйти.

Будет ли она теперь иной? Останется ли она их Диор?

Дочерью? Сестрой? Мессией?

Мы увидели движение, и сердце было в горле, когда они вышли в ночь — Феба, Рейн, а позади, шаркая, пепельная, грязная, облачённая в тряпьё, едва годное для нищего, единственная истинная надежда мира. Глаза её были обведены жуткими тенями, щёки впали, плечи поникли. Диор оглядела дрожащий свет костров, людей, что вложили в неё столько веры. И невесть откуда она призвала улыбку.

— У кого-н-нибудь есть с-сигарелла?

Её смешок разбил чары неподвижности, напряжение в воздухе, и в её глазах они увидели девушку, которую все знали. Хоакин поднял руку, выставив большой и указательный пальцы.

— Слава Богу!

— Сан-Диор! — раздался клич от людей, и руки их сложились так же.

— САН-ДИОР!

Тогда она улыбнулась шире, устало, но тепло, и её Развязанные ринулись к ней. Мы сотворили знак колеса, вторя Матери Марин, что шептала благодарность Всемогущему Богу. Диор была теперь окружена, гомон вопросов, шквал добрых пожеланий, и глаза её сияли, когда она целовала грязные щёки и окровавленные лбы и благодарила небеса, что эти немногие ещё живы. Мы гадали, не дрогнули ли Развязанные, но их любовь, казалось, нисколько не угасла, а её легенда лишь выросла. Небесной Охотницей провозглашали они её. Белой Волчицей Бога. И покуда те войска подходили всё ближе под цветами Императора, Развязанные построились пред ней, руки на клинках и глаза в огне, более чем когда-либо готовые умереть за свою спасительницу.

Рейн стояла подле Грааля, бледная и измученная. Мягко потянувшись к разуму Принцессы, мы ощутили сдвоенные чувства, дуэт яркий и горько-сладкий. Радость; что её возлюбленная спасена, что спасение мира близко. Но и разбитое сердце тоже; знать, что обе они могут быть плодом одной лозы. Эта Принцесса Низкого и Высокого и истинное Богово дитя — рождённая всё-таки от Лунного Трона, как и обещало пророчество. И когда Рейн глядела на девушку, что была её любовью, мы услышали это снова; то слово, что она вымолвила вчера вечером, эхом отдававшееся теперь в чертогах её разбитого сердца.

Сёстры.

Мы двинулись за строй, Марин подле нас. Диор глядела на надвигающихся солдат, щёки впали, челюсти сжаты. Но, глянув на нас искоса, она подарила нам подмигивание, и тени под её глазами лишь ярче оттеняли ту синеву.

— Адский выдался денёк, — шепнула она.

— Не адский, chérie, — ответили мы.

Марин кивнула, обратив взор к небесам.

— Небесный.

XVIII

ОСВЯЩЁННЫМ КЛИНКОМ

— Кто говорит за этот отряд?

Капитан был высок, широк в плечах, моложе двадцати. Выговор его был благороднорождённого, но, хоть он и был молод, решительно красив, лицо его несло шрамы битв, а глаза — тень войны. На нём был доспех из пластин с тиснёным единорогом и пятью мечами, рваный золотой плащ. Каштановые волосы острижены на солдатский манер, ярко-синие глаза сверкали в свете факелов. Снаряжение его было замарано кровью, а изящный длинный клинок в его руке был хорошо любим и хорошо изношен.

Отряд при нём носил золотые котты дома Августин, числом пятьсот. Каждый был вооружён до зубов — горящие факелы, длинные клинки и копья с серебром, колесцовые ружья. Несколько носили под хауберками расшитые облачения священников Веры, и серебряные колёса горели святым светом у них на шеях.

Мы отпрянули при их приближении, Марин подле нас. И сквозь наш строй шагнула фигура, подбородок высоко и разноцветные глаза в огне.

— Говорить буду я.

Красивый капитан оглядел Принцессу, поджав губы.

— И вы, мадемуазель?

— Рейн а Мэргенн. Пятая дочь Ниав Девятимечной, герцогини Оссвея, и первородная дочь Коннора а Лахлайна, лэрда Гор Лунного Трона. Я Принцесса Земель Низких и Высоких, пришедшая с этим святым отрядом из развалин Оссвея и могилы моих царственных матери и отца.

Принцесса говорила с царственной осанкой, подбородок высоко. Мы вспомнили тогда ту статую в прихожей её разрушенного дуна; легенду, от коей родился этот щенок.

— Святым?

Челюсти молодого капитана сжались, кулаки тоже. И хоть мы и медлили в хвосте отряда, точно призраки, тот сапфировый взор безошибочно пал на нас.

— Если только глаза мои не лжецы, а я не глупец, вы привели Мёртвых к нашему порогу.

— Oui. — Рейн облизнула сухие губы, кивнув. — Но эти двое долго странствовали с нашим отрядом, и я клянусь Богом, они не друзья Вечному Кор…

Принцесса смолкла, остановленная поднятием руки молодого человека.

— А вы кто такая, горянка?

— Феба а Дуннсар, лэрдова жена клана Лахлайн. И никаких «такая». — Ведьма плоти кивнула на девушку подле себя. — Это Диор Лашанс.

Грааль склонила голову. — Bonsoir, капитан.

Мужчина выгнул бровь, глянув на отряды за спиной. За его спиной мы увидели молодого косоглазого солдатика, чью жизнь спасла Диор.

— Это она, Луи?

— Oui, Величество. — Мальчишка поклонился. — Я сам видал. Её кровь подняла мёртвого обратно к жизни, точно. Исцелила мои собственные раны дочиста. И спалила гнилых в пепел, когда к…

Та рука вновь поднялась. Сапфировые глаза прошлись по Диор, от лба до окровавленных сапог.

— Цена колдовства в этой империи — смерть, petite fille.

— Я не ведьма, монсье.

— Моё имя Филипп. Старший сын Александра III и Принц всего Элидэна.

— Рада знакомству, Величество. Но я всё равно не гребаная ведьма.

Молодой человек насупился, и Феба вступила, прежде чем расцвела беда.

— Диор Лашанс — дева Матерей. Спасительница Дун-Мэргенна. Небом посланное Богово дитя Лунного