Заглянувший - Анастасия Райнер Страница 113

Первый опыт создания живого существа оказался, мягко говоря, неудачным. Я понял, что развитие этих существ зашло в тупик, и я ничем не смогу помочь. Даже если вычищу весь этот беспорядок и приложу все силы на восстановление флоры, через несколько дней все повторится.

Можно было бы рискнуть и попытаться перепрограммировать их матрицы, но, по правде говоря, червячки не казались настолько ценными, чтобы корпеть над выявлением ошибок. Проще уничтожить этот микромир и попробовать сотворить животное заново.

«Быть может, и мы так же обречены. Обречены все без исключения», – подумалось мне тогда.

Неоднократно я бросал проекты еще до того, как сердце существа начинало биться. К примеру, когда я попробовал создать птицу, у меня получилось странное тело, не поддающееся никаким трансформациям. Следующее созданное существо погибло, как только я покинул его. Энергия Источника усваивалась им не полностью, и вокруг животного скопились паразиты, подбирающие за ним непереваренные остатки. Их стало так много, что они набросились на мое творение и разорвали на части.

Когда вкладываешь в существо самостоятельность и предоставляешь свободу, оно постепенно приобретает разум. И хотя до природных собратьев ему далеко, оно будет отвечать, меняться характером, у него появятся повадки, которых ты не предвидел. Это по-своему интересно.

Наказ наставника не привязываться к плодам своего труда теперь не казался настолько простым, как раньше. Вкладывая время и силы, я больше всего хотел, чтобы животное существовало, радовалось жизни, размножалось, училось новому. Когда видишь хороший результат, думаешь: вот теперь все пойдет как надо. А потом что-то обязательно идет не так, обнаруживаются просчеты, и приходит понимание скорой гибели существа, которое еще недавно так радовало.

Вот почему на первых порах учили контролировать эмоции: чтобы мы не привязывались к собственным творениям, чтобы не тосковали, когда их не станет, не опускали руки и продолжали совершенствоваться. Ведь чувство собственности свойственно только ограниченным душам в силу их неуемного эго.

Создавая нечто прекрасное и полноценное, духи гордятся собой. У них получается нечто, от чего не хочется отказываться. По этой причине духи годами учатся создавать животных и столько же – отпускать их.

Из-за постоянных занятий и тренировок я вдруг понял, что давно не любовался ночным небом. Поэтому, едва стемнело, вышел в сад и устроился на прохладной траве, растворяясь в мерцании звезд. Листва тихо шелестела, лаская слух, а воздух был теплым и бархатным.

Мои мысли по-прежнему занимали загадочные коридоры за темной аркой. Каждый раз, проходя мимо, я чувствовал притяжение, если не зов. Меня тянуло мистической силой, однако я прекрасно понимал: пробраться туда тайком – не лучшее решение. Это может быть опасно. Тем более, Монс только и ждет от меня подобной промашки. Однако больше всего я не хотел подставлять людей, которые в меня поверили и позволили здесь учиться.

Я пробовал искать информацию об этих коридорах в книгах, но ничего нового не нашел, а расспрашивать имеющих туда доступ – попросту глупо и подозрительно.

Единственный способ проникнуть в коридоры Мерхеса – пройти посвящение в сыны Хаоса. Для этого нужно проявить себя наилучшим образом, не потерять лицо. Да, я про́клятый, но наставники все чаще высказывались обо мне благосклонно, отмечая стремительные успехи.

Что это, если не шанс?

Просто нужно оставаться идеальным, и все обязательно сложится хорошо.

После посвящения печать спадет и за каменной аркой меня будет ждать нечто иное, нежели сплошная чернота. До тех пор остается лишь гадать, что же там скрывается и почему это место так притягивает.

– Поймала! – за спиной раздался голос Ларины.

Я обернулся. Она вытянула руку, удерживая своей энергией прекрасную серебряную птицу в едва заметной воздушной клетке. Вителиан помог ей закрепить ловушку, чтобы птица не смогла вырваться, после чего девушка облегченно выдохнула. Клетка, в которую зачем-то заточили птицу, стала прочной и настоящей.

– Что происходит? – подскочив, я метал взгляд то на Ларину, то на Вителиана.

Наставники переглянулись.

– Это лунная флайна, Шейн, – встревоженно сказала наставница.

– Название птицы должно мне о чем-то говорить?

– Лунная флайна – редчайшая птица Эйдора, – пояснила она. – И, по правде сказать, ее появление – дурной знак.

– Почему? – изумился я, рассматривая серебряную гостью.

Она не выглядела опасной. Наоборот – в глазах отражалась особая сознательность, какую можно наблюдать только у самых мудрых существ.

– Некоторые убеждены, что их создает Древиан Смоур, – сказал Вителиан. – Но несмотря на то, что облик ночных птиц зачастую принимают арханты, это только теория. Считается, что лунная флайна – вестник беды, вырождения и смерти. Она отличается от прочих пернатых не только чрезвычайной редкостью, но и довольно странным поведением. Лунная флайна появляется только тогда, когда отмечает какого-то человека, а затем следует за ним повсюду, скрытно и незаметно. Этот человек может даже не подозревать, что его кто-то выслеживает. На сегодняшний день все зафиксированные встречи с лунной флайной завершились смертью того, кого она выбрала.

– Выходит, птица следила за… мной?

– Да.

В памяти пронеслось замечание Иларема в нашу первую встречу о паразите у меня на хвосте. Уже тогда велась слежка!

– Как она проникла сюда? Здесь же защита!

– А ты как проник? – спросил Вителиан. – Если теория о происхождении флайны верна, на Идеи Смоура здешняя защита не действует. Нравится нам это или нет, Древиан Смоур навеки связан с академией Арден, и связь эта может проявиться самым неожиданным образом.

Я с надеждой посмотрел на Ларину:

– Но вы же умеете распознавать чужие Идеи, вы лучшая в этом!

– Мне не хватит и тысячи лет, чтобы научиться тому, что умеет серебряный аспид. – Она покачала головой. – Он проведет вокруг пальца любого в этом замке.

– Это какой-то розыгрыш? Проверка очередная? – Я рассмеялся, глядя на их серьезные лица.

Вителиан жестом предложил подойти к флайне, что я и сделал. Такая красивая и совершенная… Ее перья переливались, словно кто-то посыпал их жемчужной пылью. Ее круглые голубые глаза неотрывно смотрели в мои, ничего не выражая. Скрытная, холодная птица.

Ларина напряглась:

– Что ты чувствуешь?

Я прислушался к ощущениям и признал:

– Энергию Рохаса. Похоже, теория о происхождении лунной флайны верна.

– Не стоит спешить с выводами, – сказал Вителиан. – Нам выпал редкий шанс изучить ее и выяснить наверняка, что это за существо.

– Могу чем-то помочь? – предложил я.

– Как раз ты и можешь, – согласился наставник. – Слезы – это осязаемая энергия. Думаю, мы сможем многое понять, если заставим птицу плакать. – Увидев мое смятение, Вителиан добавил: – Отнесись