Три Ножа и Проклятый принц - Екатерина Ферез Страница 105

часть которого занавешивал кусок такого же зеленого бархата, как и тот, что лежал на столе. Деревянную обшивку стен покрывали сотни нацарапанных символов и знаков, среди которых Юри признала только несколько цифр и пару знакомых букв, но написаны они были в зеркальном отражении, потому она не сразу поняла, что это такое.

Дин Рабат усадил Рема на бочонок посреди каюты, спиной к окнам. По правую руку стоял аптекарский столик, по левую – занавешенное зеркало, стол – позади.

– Девушка, сними с него куртку, – распорядился капитан и закрыл дверь на ключ.

– Зачем это? – спросила Юри, положив руки на рукояти ножей.

– Затем, что на корабле ты делаешь, что велено или дальше отправишься в плавь, – ответил капитан, не удостоив ее взглядом.

Юри не сдвинулась с места.

– Капитан, я сожалею, – произнес Рем тихо, – Я знаю, как оседлать Дракона и смогу сделать все расчеты, как только мне станет лучше… Обещаю…

– Это уж точно, сделаешь, тут тебе деваться некуда. Я уж позабочусь, чтоб тебе лучше стало, положись на меня.

Дин Рабат достал из кармана круглую лупу с матовой красной линзой и поглядел сквозь нее, щуря глаза.

– Вы можете мне помочь? – спросил Рем с надеждой, – Знаете средство от морского проклятия?

– Знаю, знаю, – капитан погладил бороду и убрал линзу в карман, – Шкурку тебе попорчу немного, зато будешь пободрее.

– Три Ножа, помоги мне раздеться, – сказал Рем, пытаясь расстегнуть пуговицы дрожащими пальцами.

Юри помогла справиться с застежкой. Рубашка, пропитанная потом, прилипла к спине. Рем исхудал так, что кости торчали. Казалось прошло не три дня, а гораздо больше.

– Только не надейся, что наш договор все еще в силе, – продолжил капитан, подходя с столику с пузырьками, – Отправитесь со мной в Халли, а там посмотрим. Нет мне никакого резона время терять на берег Окада.

– Нет, уважаемый Дин Рабат, – ответил Рем, – Наш договор в силе.

– Шлем, сестра, копыто! – раздраженно воскликнул капитан, – Здесь я закон, как сказал, так и будет. Идем в Халли и точка.

– Нет.

– Еще раз рот откроешь, сядешь на цепь, – сказал капитан и указал рукой куда-то в темный угол за своей спиной. Там лежала свернутая кольцами цепь с ошейником, привинченная к полу железными болтами.

– Не выполните свое обещание, значит, и я свое не выполню, – сказал Рем.

Голос его звучал глухо, но уверено.

– Ах ты, змееныш! – воскликнул капитан и замахнулся для удара, но рука его зависла в воздухе.

Он переменился в лице и схватился за грудь. В этот миг откуда ни возьмись появился черный котенок и, запрыгнув Ремушу на колени, злобно зашипел на хозяина, сверкая желтыми глазками. Дин Рабат, отшвырнул его коротким взмахом ладони. Котенок с писком отлетел в сторону и ударился о зеркало, но не упал, а вцепился коготками в материю и принялся карабкаться вверх. Зеркало пронзительно скрипнуло, покачнулось, и ткань вместе с храбрым зверьком сползла на пол. Совиные глаза капитана стали еще больше. Он попятился, все еще прижимая ладонь к груди. Упершись спиной в стену, дернул камзол, так что пуговицы разлетелись в стороны, и сорвал с себя вместе с рубахой. Все тело капитана покрывали черные рисунки. Их было так много, что они почти слились в единый плотный узор. На единственном свободном от чернил месте посередине груди алел кровью знак треугольника – три ровные черты.

– Нет, нет, нет, нет, нет, нет! – хрипел Дин Рабат, ощупывая плечи и выпирающий живот.

– Да кто ты, морской бес тебя дери, такой? – завопил он, – Из-за тебя, из-за тебя… Попался я! Сорок три года прятался и вот попался, верно, из-за тебя, ублюдка! В океан брошу! И все! И все забыть!

Он двинулся на Ремуша с горящими то ли от гнева, то ли от ужаса глазами. Юри выхватила нож и закричала:

– Только тронь его, порежу, понял?! Сердцем матери клянусь, убью!

– Замолкни, дура, а то за борт улетишь, – прорычал капитан и вытащил из ножен саблю.

Солнце вдруг ударило в окна, снова качнулось зеркало, скрипнула тяжелая рама. Дин Рабат повернул голову и взглянул на мутное отражение. Взгляд его прилип к серебристой глади. Юри посмотрела в ту же сторону, но ничего не разглядела, только какие-то неясные очертания сидящего на бочонке Рема и зависшего над ним всклокоченного капитана.

Дин Рабат отступил, уронил на пол оружие, грузно опустился в кресло и замер с отсутствующим мутным взглядом, словно на корабле осталось только его покрытое узорами тело, а сам он находился где-то очень далеко или очень давно.

– Что вы увидели, Дин Рабат? – спросил Рем, – Вы ведь колдун из дав, верно я понял?

Капитан молча кивнул. Услышав свое имя, он впервые ничего к нему не добавил.

Юри убрала нож и встала рядом с Ремом, сложив руки на груди и не сводя глаз с капитана. Тот, наконец, пришел в себя. Стянул с головы берет и, смяв в кулаке пышные синие перья, зло отшвырнул в сторону. Поглядел на бледного, осунувшегося Рема.

– Так вот, значит, как выходит, – сипло произнес он, и прочистив горло, продолжил, – Прощения просим, кхм… повелитель. Так, значит, я никакого злого умысла против вас не имел, так просто хотел немножечко напугать, для бодрости.

Рем молча смотрел на него.

– Да, клянусь я! Слово капитана даю! А что вам на том берегу Окада делать-то? Там же эти хобы! Дикари! Пропадете там! Да уж, как хотите…

– Дин Рабат, что вы видели в зеркале? – снова спросил Рем.

– Видел… Видел вас с золотым мечом в руке и с двумя коронами над головой. Одну я признал, а вторую нет.

Рем и Юри переглянулись.

– Спрашивать вас ни о чем не стану, – продолжил капитан, – Не мое дело. Не хочу я ничего лишнего знать. Только ведь, если уж попался, так и не отвертеться, это ясно. Стало быть, надо вам на берег Окада, значит, надо… Насчет Халли-то, верно, брехня?

– Нет, – ответил Рем, поморщившись, – Я от нашего договора не отказываюсь.

Капитан не смог скрыть довольной ухмылки.

– Дин Рабат, знак у вас на груди, что он означает?

– То дела дав, – буркнул капитан.

– А я уже видела такой, – подала голос Юри, – На спине между лопаток. У мальчишки из нашего клана.

Капитан поглядел на нее с недоверием.

– Сирота? – спросил он, – Появился из неоткуда и ничего про себя рассказать не мог?

– Да-да, все так! Лет пять ему было, нашли его наши речники на причале чумазого. То было как раз после мора, так что никто и не удивился, так-то много сирот тогда осталось. Только