Генри Олди - Баллада о кулаке Страница 91

— А из судейских — кого?

— Кого, кого... судью городского и арестовали! Бао или Лао — запамятовал! Я не нингоусец, меня за неделю до мятежа из Хаоляна перевели.

— Судья Бао по прозвищу Драконова Печать, — тихо проговорил Маленький Архат.

— Точно! — обрадовался солдат. — А откуда ты его знаешь? Может, родственник тебе?

— Родственник. Дальний, — глухо подтвердил бледный мальчик. — А что с ними... ну, с арестованными — не знаешь? Живы?

— Вот уж чего не знаю, — покачал головой мосластый. — Может, живы еще, а может, и померли в ванских-то темницах! Но казнить их не казнили — это точно. При мне, по крайней мере.

— Мне надо в Нинго, — решительно заявил Маленький Архат. — Можно завтра с вами? — обратился он к тунлину.

— Ну... — замялся тот. — Вообще-то не положено. Вот если сотник разрешит...

— Если я разрешу, — раздался позади чей-то насмешливый голос, и солдат как ветром подняло, а на лицах невидимая кисть мигом нарисовала уставную бдительность.

— Сидите, храбрецы, отдыхайте, — махнул рукой подошедший, высокий седовласый мужчина в парчовом халате и с поясом, украшенным золотыми бляхами с гравировкой.

Маленькому Архату не надо было объяснять, что перед ним — сам генерал Чи Шу-чжао по прозвищу Стальной Хребет, лично обходящий расположение своего войска.

— Я, недостойный, приветствую достославного полководца, да будут дни его долгими, а предстоящий поход — быстрым и победоносным. — Мальчик встал и неторопливо поклонился:

— Полагаю, что герой-военачальник слышал наш дерзкий разговор и мою нижайшую просьбу. С трепетом адресую ее мудрому командующему и молю о снисхождении.

Однако при этом во взгляде Маленького Архата было что угодно, но только не трепет и смирение.

— Речи странника изысканны, как и подобает словам сочинителя «Легенды о кулаке», — в тон ответил Стальной Хребет. — Это правда — то, что я слышал у предыдущего костра?

— Смотря что вы слышали, достославный генерал, — пожал плечами мальчишка.

— Что, усладив солдатские уши, ты потом обыграл в кости с полдюжины взрослых мужчин.

— Увы, правда.

— Тогда я предлагаю тебе сыграть со мной. — У генерала сегодня было отличное настроение, как всегда перед тщательно подготовленным походом. — Выиграешь — возьму в обоз. Нет — не обессудь.

— Хорошо, — серьезно кивнул Маленький Архат, но глаза его при этом хитро сверкнули. — Только, по моему скудному разумению, игра в тройные кости недостойна достославного генерала!

— Ну, если ты так считаешь, мы можем сыграть и в более достойную игру. К примеру, в облавные шашки.

Солдаты понимающе переглянулись, заранее сочувствуя пареньку — Стальной Хребет слыл истинным знатоком древней игры полководцев.

— В шашки так в шашки, — лихо подбоченился мальчишка. — Объясните мне правила, и сыграем. Пять партий — так, кажется, положено?

На объяснения не понадобилось много времени, и у генерала возникло подозрение, вскоре переросшее в уверенность, что мальчишка прекрасно осведомлен о правилах и просто валяет дурака.

«Солдаты любят редкую доступность полководца», — подумал Стальной Хребет, расставляя шашки на доске.

И пошел ближней юго-западной шашкой.

Первую партию мальчишка проиграл. Расставляя шашки заново, генерал воссоздал в голове финальную позицию — и неожиданно ему показалось, что он увидел сложнейшую комбинацию, ведущую к победе юного певца... и еще Стальной Хребет увидел свой собственный проигрыш от гораздо более простой атаки по восточному флангу.

Во второй партии Маленький Архат сразу же повел массированное наступление по всему фронту, и Чи Шу-чжао постыдно проморгал «лисий клин» на том же восточном фланге — после чего исход партии стал ясен.

Генерал с нескрываемым удивлением посмотрел на своего юного соперника и снова наклонился над доской.

На этот раз военачальник играл куда осторожнее, удачно избежал «трех ловушек духа Хы», расставленных Маленьким Архатом, и благополучно угодил в четвертую, с опозданием поняв: сей исход был предопределен еще ходов восемь назад.

— Прости, но я не верю, что ты раньше никогда не играл в эту игру, — негромко произнес Стальной Хребет.

— Я тоже в это не верю, — спокойно ответил мальчишка, и генералу даже не пришло в голову, что его соперник дерзит.

А тот и не дерзил: как известно, за шашечной доской не существует чинов и рангов — только личное мастерство.

Сегодня игроки были достойны друг друга.

Четвертую партию мальчишка снова выиграл, и Чи Шу-чжао уж совсем было решил, что перед ним — небожитель или бес, принявший на время детский облик; ибо кто из смертных способен шутя просчитывать сотни вариантов на много ходов вперед?!

Последнюю партию можно было не играть — Маленький Архат уже заработал себе место на одной из обозных телег, но генерал не стал отказывать себе в удовольствии. «Учиться можно у прохожего», — не раз говаривал Стальной Хребет. А у этого прохожего было чему поучиться!

В тот момент, когда рука мальчика потянулась к рядам расставленных шашек, генерал быстро оторвал взгляд от доски и посмотрел прямо в лицо сопернику. Мальчишеская физиономия неуловимо изменилась: разгладился наморщенный в раздумье лоб, чуть отвисла нижняя губа, обнажая крепкие и корявые зубы, в глазах быстро таяли колючие льдинки, и сквозь них проступал радостно-безмятежный взгляд другого существа, словно бы только сейчас рождающегося на свет.

Взгляд дурачка или святого.

А потом мальчишка сделал ход — совсем не тот, которого ждал генерал.

Он делал немыслимые, не правильные, совершенно невозможные ходы, которые неминуемо вели к проигрышу; он с легкостью жертвовал шашки направо и налево, без цели и смысла, как ветер расшвыривает палую листву, — и лишь в самом конце Чи Шу-чжао понял, что снова проиграл!

А мальчик, улыбнувшись совсем по-детски, вскочил и поклонился до самой земли.

— Но это... это просто немыслимо! — растерянно выдохнул генерал, и застарелый шрам на его щеке дернулся. — Можно быть великим мастером в десять-одиннадцать лет, но играть в двух совершенно разных стилях с одинаковым успехом... Мне кажется, я узнал последнюю манеру: говорят, так играл Чжан Чжи-кэ* [Чжан Чжи-кэ — один из святых даосского пантеона.] под конец своей земной жизни, перед тем как обрел бессмертие! У кого ты учился?

— У великого Будды и Безначального Дао, — ответил мальчишка, и Чи Шу-чжао увидел, что в его глазах вновь застывает насмешливый лед.

— Оставьте нас, — генерал обернулся к потрясенным солдатам.